Об исторической достоверности – как альбом Федора Солнцева стал важнейшим инструментом русских живописцев
Рассказывает Арина Константинова, магистрант 1 курса факультета искусствоведения РАЖВИЗ И. Глазунова. Когда мы смотрим на исторические полотна Константина Маковского, Васнецова или Репина, нас завораживает не только драматургия сюжета, но и осязаемая материальность мира: тяжелая парча, искры самоцветов, фактура собольего меха. Эта точность знаний была бы невозможна без одного человека — Фёдора Григорьевича Солнцева и его монументального издания «Древности Российского государства» (1849–1853), а в особенности — тома «Одежды русского государства». Для художника, задумавшего историческое произведение, этот альбом — не только источник вдохновения, но и важнейший ресурс, позволяющий изучить костюм разных регионов России.
В первой половине XIX века представление о русском костюме было неполным. Художники либо идеализировали его в духе классицизма (римские тоги с примесью «русского стиля»), либо фантазировали на основе путевых заметок иностранцев. Солнцев, будучи художником-археологом, совершил революцию. Он заявил: «Нельзя рисовать, не зная материала». Его «Одежды» — это первый систематизированный свод подлинных костюмов. Для художника этот труд ценен тем, что здесь показано:
1. Конструкция кроя: Как лежит шов, где проходит линия плеча, как драпируется «опашень» или «ферязь».
2. Фактура: Солнцев с филигранной точностью передавал разницу между аксамитом (золотой тканью), тафтой и бархатом с травным узором.
3. Ювелирная деталь: Форма барм (оплечий), пуговиц-«жучков», саадаков (лучных наборов) — все то, что составляет «среду обитания» исторического персонажа.
Солнцев был блестящим рисовальщиком, но его техника подчинена не столько живописной красоте, сколько задаче документации. Работая над заказом императора Николая I, он использовал сложную смешанную технику – акварель и итальянский карандаш. В основе его листов лежит жесткий, точный рисунок итальянским карандашом. Это не эскиз, а контур, выверенный до миллиметра. Затем шла работа акварелью. Но Солнцев использовал её особым способом: лессировками (прозрачными слоями) он моделировал объем формы, но главное — он имитировал фактуру. Чтобы показать шитье золотой нитью по бархату, он использовал технику «высветления» (процарапывание или работа белилами по сухому слою), создавая иллюзию рельефа.
Для передачи мерцания жемчуга, которым были сплошь расшиты головные уборы, он применял плотный корпусный слой белил, оставляя глубокие тени между «зернами». Словом, его листы — это одновременно и произведения искусства с тончайшим вкусом, и технические чертежи.
Глядя на его изображение «Шапки Мономаха», скульптор может точно воспроизвести ее форму, а график — орнаментальную вязь филиграни.
Но откуда взялись эти сокровища?
Чтобы создать этот альбом, Солнцев фактически изобрел профессию «художник-командировочник». С 1830-х годов он был отправлен в «археологическое путешествие». Это была тяжелая, а часто и опасная экспедиционная работа. Он объездил древнейшие центры — Владимир, Суздаль, Новгород, Псков, Киев, Муром. Добирался на перекладных, в кибитках, по осенней распутице. Его главными «мастерскими» были темные кладовые, ризницы и подклеты соборов.
Альбом Солнцева стал настольной книгой для Императорской Академии художеств. Для скульптора это была возможность понять пластику древнерусского облачения — как тяжелая парча лежит на теле, формируя вертикальные складки, характерные для иконописного силуэта, но переведенные на язык реалистической пластики. Для живописца — это энциклопедия цвета: сочетание киновари с золотом, вишневого бархата с зеленым изумрудом, синего «голубца» с белым жемчугом. Фёдор Солнцев «зашифровал» в своих листах ту самую подлинность, которую зритель подсознательно считывает в историческом произведении.
