#hyunlix
Поцелуй длился недолго, но для них это была целая вечность. И в этой вечности хотелось остаться навсегда, только вдвоем, а не по одному.
Джисон стоял с соком в руках и не шевелился. В душе буквально все прыгало от счастья, потому что его друг нашел свое счастья — этого достаточно. С улыбкой на губах, он рванулся куда подальше от них.
Когда они отстранились, Ликс почувствовал пустоту на губах, хотелось еще, но не хотелось показаться слишком наглым или требовательным, тем более, это его первый поцелуй, и он рад, что его забрал Хёнджин.
— Я долго ждал подобного подходящего момента. Мне не хотелось признаваться обычно, я видел твою влюбленность в меня, просто.. не знал как подойти правильно. — тихо прошептал ему на ухо Хван.
Феликс не мог сказать ни слова, потому что их не было. Все это было очень романтичным, венок, поцелуй в макушку и губы, время того стоило, чтобы дождаться такого красивого, необычного признания.
— Я.. понимаю, так, получается, что дальше..? — спросил младший, все еще не уверенный в том, что все что произошло — правда.
— Ну, как ты захочешь? Можем не торопить события, а может начать.. встречаться? — с нервной усмешкой предложил Хён.
— Мы не были даже друзьями, поэтому, мы достойны звания больше, чем просто друзья. — голос прозвучал твердо, не дрожал, ведь Феликс был уверен в своих словах.
Хёнджин на секунду замер, а потом улыбнулся — широко, открыто, совсем не так, как тогда он казался недоступным. В его глазах заплясали золотые искры, тёплые, как майское солнце над их головами.
— Смелое заявление для того, кто ещё час назад шептал ромашкам «не любит». — тихо рассмеялся он, но в голосе не было насмешки — только нежность.
Феликс поднял глаза и встретился взглядом с брюнетом. Карие, с родинкой, с лёгкой усталостью от долгого ожидания — и в то же время такие живые, такие настоящие.
— Ты даже не представляешь, как часто я представлял этот разговор. — выдохнул Хван. — В сотне разных вариантов. Но чтобы ты сам сказал первым… даже в самых смелых мечтах такого не было.
Он снова притянул блондина ближе, утыкаясь носом в его макушку — туда, где лежит ромашковый венок.
— Встречаемся. — сказал Хёнджин, не вопросом, а утверждением. — Никаких «посмотрим», никаких «может быть». Я слишком долго смотрел на тебя издалека.
— А что скажут твои друзья? — вдруг спросил Ликс, отстраняясь и с лёгким беспокойством заглядывая в лицо Хвану.
— Что они должны сказать? Они строили планы как подойти к тебе ближе вместо меня.
Феликс округлил глаза, неужели все это время Хёнджин также обсуждал его? Тоже волновался? Старший взял его за руку — небрежно, будто они делали это сотни раз, но пальцы чуть дрожали. Сплёл их вместе, прижался большим пальцем к тыльной стороне ладони.
Феликс почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Слёзы — глупые, счастливые — обожгли глаза, и он быстро моргнул, чтобы те не упали.
Они стояли посреди ромашкового поля, держась за руки, как два подростка, которые только что узнали, что любовь — это не страшно. Ветер трепал волосы, солнце ласково гладило плечи, и где-то далеко смеялись дети.
— Я чувствую себя героем дорамы. — признался Ликс.
— Ты выглядишь лучше. — парировал Хёнджин.
Феликс притворно закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. Он смотрел на Хёнджина — на чёрные волосы, на губы, которые несколько минут назад целовали его — и не мог поверить, что это происходит наяву.
— Знаешь.. — сказал он. — Может, ромашки и соврали. Но я рад, что ты их переубедил.
— Ромашки не врут. — Хёнджин покачал головой, улыбаясь. — Просто ты неправильно их спрашивал. Надо было спрашивать у меня.
— А что бы ты ответил?
— Я бы не ответил. — прошептал Хван, обнимая Феликса за талию. — Я бы показал. И показывал каждый день, пока ты не устанешь спрашивать.
Они стояли в обнимку посреди белого моря, и мир вокруг будто замер, давая им эту минуту — первую минуту из миллионов, которые им предстояло прожить вместе.
А за деревьями Джисон плакал от умиления, делая вид, что у него просто аллергия на ромашки. И смахивал слезы — так, для общего фона.
