Объявленные президентом изменения, которым еще предстоит пройти через референдум, вчера породили массу спекуляций относительно фигур, которые должны занять те или иные места. Это свойства информационного поля – не только нашего. И это комментировать не хочется, в отличие от институционального дизайна конституционной реформы, которая была запущена этой осенью.
Начать стоит, наверное, с должности вице-президента. Она вызвала наибольшее количество обсуждений в медиа. Круг полномочий «вице» был очерчен достаточно четко – представление интересов на международных форумах, взаимодействие с иностранными делегациями с международными организациями преимущественно гуманитарного и политического толка, представление интересов главы государства в парламенте (скорее всего, это предполагает регулярное участие в заседаниях). Также будет спектр вопросов, которые глава государства будет определять самостоятельно, скорее всего, через указ. О месте в конституционной иерархии ничего сказано не было, но была фраза главы государства о том, что эта должность «внесет окончательную ясность в отношении властной иерархии». При этом вице-президент не будет избираться так же, как в США, вместе с главой государства, это назначаемая должность с гибридной легитимностью – назначает президент, а парламент простым большинством согласовывает.
Как член рабочей группы по парламентской реформе, которая фактически завершила свою миссию, могу сказать, что обозначенный дизайн института Парламента (теперь – Курултая) практически не отличается от того, что мы обсуждали с коллегами. Парламент получает новые полномочия в части согласования назначения судей Верховного суда, членов Аудиторской палаты и ЦИК. Это меняет систему сдержек и противовесов. Потенциально будет увеличено число вице-спикеров и комитетов. Но что важнее – изменится законотворческий процесс благодаря переходу на 3 чтения. Мы видим не искусственное объединение палат, а усложнение парламентской структуры. Больше влияния, но также возникает и больше ответственности. К тому же следует понимать, что за изменениями в Конституцию и конституционные законы стоит еще работа с регламентами, в которых более детально расписаны взаимоотношения с другими ветвями и конкретные процедуры. На рабочей группе мы обсуждали в том числе организационное и аналитическое усиление парламента, а также изменение порядка отработки заключения правительства.
Следующий блок – это Халық кенесі, новый институт, который будет образован из синтеза АНК и Национального курултая и станет высшим консультативно-совещательным органом. При его основании президент учел, что новой площадке нужен пакет реальных полномочий – и передал туда законодательную инициативу. Пока есть вопросы, каким образом она будет реализовываться, но этот процесс будет уточнен в новой рабочей группе – например, будет ли данная инициатива ограничена конкретными сферами? Но это также процедурные моменты. Этот институт будет и диалоговой площадкой, и заберет на себя функционал, касающийся межэтнического и межконфессионального согласия. При этом интересна модель легитимности председателя совета – члены, назначенные президентом, избирают себе руководителя.
В завершение своей речи глава государства сказал, что это совершенно новая конституционная модель – и это на самом деле так. Но все нововведения появились эволюционным путем – что-то из синтеза старых институтов, что-то, как в случае однопалатного Курултая, является продолжением тенденции по усилению Мажилиса, запущенной еще в 2022 году. Президент поступательно усложняет институциональный дизайн и распределяет полномочия между различными ветвями власти, чтобы усиливать ответственность за развитие и не замыкать абсолютно все на себе же. Процессы внутри Казахстана усложняются – и в мире тем более. Поэтому в турбулентных условиях важно иметь несколько центров силы, которые смогут продвигать модернизационную повестку и вовлекать общество в этот процесс.
