Среда — день рекомендаций, и сегодня все будет чуть серьезнее, возможно, чем обычно. Иван Давыдов попробует кое-что сказать о «Книге пассажей» Вальтера Беньямина.
Начну с главного — тут нужно быть готовым к читательскому подвигу. Во-первых, в русском переводе «Книги пассажей» — под тысячу страниц. Во-вторых, это совершенно особый, ни на что не похожий текст, который требует настоящего труда.
Беньямин — человек сложных взглядов, марксист, поклонник Фрейда и немного мистик, любитель старинных эстампов и книг, один из самых влиятельных интеллектуалов ХХ века. Правда, во влиятельные он попал сильно после смерти, изданием его работ и популяризацией его идей занимался в послевоенные годы знаменитый философ Теодор Адорно. Они дружили (Адорно чуть помоложе), и Беньямин, кстати, считал, что кое-какие мысли юный Адорно у него, мягко скажем, позаимствовал без ссылок. Но это не помешало Адорно отдать старшему товарищу последний интеллектуальный долг.
При жизни — известность только в узком кругу своих и страшная судьба. Беньямин — еврей, антифашист и левак — после прихода Гитлера к власти сбежал из Германии во Францию. Нацисты пришли и туда. Он собирался через Испанию бежать в Америку, и узнал, что его не выпустят, депортируют во Францию из-за отсутствия испанской визы. Писателю разрешили переночевать в гостинице перед отправкой на смерть, и он не стал дожидаться смерти. Пригласил ее на последний ужин, покончил с собой. И этим спас многих: испанские власти самоубийство Беньямина так потрясло, что прочим задержанным без виз беженцам позволили сесть на корабль до Америки.
13 лет, с 1927-го и почти до самой смерти Вальтер Беньямин работал над «Книгой пассажей», интеллектуальной историей парижской повседневности в XIX столетии. Его завораживал образ этого всемирного города, «нового Вавилона», символами которого стали пассажи — крытые торговые галереи, и фланеры — прожигатели жизни, целыми днями по пассажам бессмысленно слонявшиеся. Он перечитал бесчисленное количество книг, пересматривал старинные гравюры, собирал и систематизировал материал, заполнял тетради выписками. Кое-что пригодилось для нескольких блистательных эссе, но громадная часть собранного так и осталась грандиозным черновиком.
Однако странным каким-то образом этот черновик, незаконченный, прерванный смертью труд превратился в книгу, в умопомрачительный коллаж, который позволяет терпеливому читателю увидеть вовсе даже не Париж позапрошлого века (хотя у книги два главных героя — Париж и еще Бодлер, «проклятый поэт», воспевавший парижские ужасы). Видим мы живой вихрь, столкновение идей, будораживших умы европейцев, видим самоуверенный XIX век, когда людям казалось, что разум победил, прогресс и процветание неизбежны, что впереди — счастье внутри алюминиевых муравейников, и растерянный век ХХ, вернее, первую его половину, когда людям казалось, что ничего более страшного, чем Первая мировая война, с ними случиться уже не может. Видим возвышенное, видим нелепое, видим страшное. Видим жизнь. Литераторов, политиков, биржевых воротил, старьевщиков, нищих, проституток... Театры, модные забегаловки и дрянные забегаловки, дворцы богачей, трущобы.
И за всем этим — видим автора, мудрого, утонченного, иногда восторженного даже, а иногда — язвительного. Хоть он и прячется в основном за выписками из чужих книг, лишь изредка позволяя себе вставить меж двух цитат отточенный афоризм.
Перевод такой книги — тоже, конечно, подвиг. Переводчики — Вера Котелевская и Сергей Фокин. Работа просто сумасшедшая, преклоняюсь.
И на всякий случай повторю — от читателя книга ждет усилия. Если вы с Беньямином еще не знакомы, попробуйте начать с «Московского дневника», например (да, он и у нас побывал), или с «Берлинского детства на рубеже веков». И если затянет — тогда уже принимайтесь за «Книгу пассажей». Рискните, вдруг не пожалеете.
#РЖ_Иван_Давыдов
#РЖ_Рекомендуем
