Музей «Гараж» выкатил https://garagemca.org/news/2026-03-10-garage-museum-of-contemporary-art-announces-its-2026-program с фокусом на российское искусство 80–90-х, архивы, зины и декоративно-прикладные перформансы. Если пробежаться по ней глазами, хештеги такие: #пустота, #консервация, #инклюзия, #самиздат, #тающий, #сон, #медленноекино, #сослагательноенаклонение. В предлагаемых обстоятельствах институция выбрала единственно возможную стратегию — проекты-андерстейтменты, направленные на сохранение кукухи. Уровень аттракциона скручен на минимум — блокбастеры Мураками и Таррелла забыты.
Сегодня представляли проект «Книга художницы. Татуировка пустотой» — исследование о том, как советские и российские авторы-художницы десятилетиями деконструировали текст. Многобукв, машинописной зауми и прочего почитать. В фокусе — поколение поэтов (не приведи ума назвать их поэтками — их феминизм далек от лозунгов), будто потерявшееся на фоне концептуалистов и мемов Пригова: Ры Никонова, Нина Искренко, Елизавета Мнацаканова, Римма Герловина, Ольга Кваша.
Не случайно кураторы подчеркнули имя Анны Альчук, которая больше известна тяжелым судом за «Осторожно, религию!» и страшной гибелью, чем своими визуально-поэтическими работами. Есть дико странный фильм «Чертаново. Осень» с Аллой Демидовой как бы про нее и ее мужа, философа Рыклина — характерное кино «боли и пустоты». Фигура Альчук, недоисследованная и недорассказанная, буквально олицетворяет переход из эпохи одного исторического несчастья в другое, вечное проклятье восьмидесятых. И такой же фигурой по-моему оказалась Аня Желудь — ее тоже выставляют.
Самым показательным симптомом сдвига «Гаража» стала инсталляция Татьяны Назаренко «Переход» в атриуме музея, которую они купили в коллекцию. С Назаренко все в порядке, ей за 80, сегодня вечером в музее с ней встреча. Кажется, этот «Переход», изображающий буквально персонажей из московских подземелий середины 1990-х — от новых русских и панков до нищих, слепых ученых и прочих «не вписавшихся в рынок» — я впервые увидел в журнале «Огонек» (не в «Радеке» или там на страницах «Птюча»). Это такая изначально гулкая, я бы даже сказал мета-диссидентская живопись с вайбами салона в Измайлово. К искусству подобного типа со стороны условных деготь-мизиано всегда было принято относиться с высокомерием (об этом тоже говорили).
И еще более удивительно, как она попадает в ощущения весны 2026-го. Сизо-сирая промозглость, брейн-рот каменного века, разрыв связей, токсичная нищета, грачи прилетели и насрали… Светит солнце.
