Когда в тексте стоит предложение "характер войны поменялся", то оно там стоит, чтобы сказать, что характер войны поменялся. Если подходить к оценке текущей войны с позиций военной науки, основанной на опыте Второй Мировой, и пытаться давать советы, как нужно воевать - это демонстрировать полное непонимание того, как и главное - почему - мы пришли к такому формату войны, как сейчас.
Если применить грубое сравнение, то современная война в поле отличается от описанной и воспетой классики примерно, как электроплавильная печь отличается от доменной. В доменной печи всё - и руда, и кокс и флюс - загружаются сверху и переплавляются, образуя шлак и чугун. Это вроде как пехота, танки и штурмовая авиация в едином порыве в наступлении огромными массами - как на Курской дуге.
В электроплавильной печи в массу, которую необходимо расплавить, погружается графитовый стержень в качестве электрода, подаётся ток, образуется дуга, которая плавит прилегающий объем. Вот сейчас штурмовики - как графитовый стержень: они воткнуты в войну и плавят её, постепенно сгорая сами.
Сейчас воюющая армия - как перевёрнутая пирамида, вершиной направленная в сторону фронта. На вершине - штурмовики, - и чем дальше от ЛБС - тем больше расширяется "геометрическая фигура". И происходит это не потому, что есть герои, и есть все остальные: накачка фронта живой силой не поднимет процент эффективности, но стремительно увеличит число потерь.
Когда показывают развалины городов, за которые идут (!) боевые действия, то, собственно, боевых действий в привычном понимании вы там не увидите. Вы увидите разрушенные дома и пустынные улицы, заваленные обломками - даже сожжённой техники не будет в большом количестве, потому что больше нет дураков загонять тяжёлую технику в городскую ловушку. Город будет казаться мёртвым, но в каждом уцелевшем подвале, в каждой пригодной щели будем сидеть либо мы, либо противник. Сидеть тихо, как мыши, порой толком не понимая, где свои, а где чужие. В Купянске противник идентифицировал десять аутентичных позывных - где-то сидят наши, а противник слышит их только в эфире, но не видит. Он не проводит классических зачисток - он вроде контролирует что-то, но высунуть нос на улицу тоже боится, потому что и наши дроны не дремлют.
Раньше выйти на оперативный простор - открыть себе пространство для манёвра. Сейчас на открытой местности намного труднее, чем в развалинах. Там хоть от укрытия к укрытию можно попробовать добежать, а в чистом поле с редкими лесополосами бегают за БК или провизией люди, у которых уже нимб над головой светится... Они уже одной ногой Там. Если объявить мобилизацию и попробовать вернуть тактику масштабных действий - противник только порадуется. Результата не будет, но потери возрастут примерно в восемь раз: войска даже до передка доехать не смогут. Раньше сидит дядька в папахе со стереотрубой и командует: полк правой руки! полк левой руки! засадный полк! Сейчас стоит где-то показать уши командования - через пять минут в стереотрубу воткнется хаймарс...
Всё, можно смело большинство книжек по военной науке отправлять в архив и садиться писать новые.
