Roman Katsyv в ФБ написал интересный комментарий к посту про христианство: что несмотря на недостатки христианства, мы обязаны ему тем, чего нет в других, нехристианских, цивилизациях: "святости человеческой жизни, отношения к человеку как к индивиду".
Это важный вопрос, потому что он относится к ключевой особенности западной цивилизации — индивидуализму — и его корням. Эта тема заслуживает как минимум статьи, а по-хорошему книги, но книгу я сейчас писать не буду и просто набросаю короткий схематичный ответ.
Христианство совершенно не уникально в том, что оно ценит человеческую жизнь и относится к человеку, как к индивиду. Почти любая крупная религия: иудаизм, ислам, зороастризм — относится к ним так же. В буддизме и индуизме отношение к человеку как к индивиду сложнее: они оба отрицают существование эго и личности как таковой (и это на самом деле сложнее — поздний буддизм и некоторые важные школы индуизма, прямо по Гегелю, отрицают и это отрицание тоже), но при этом на практике являются гораздо более радикально индивидуалистическими, чем христианство, поскольку концепция пути к духовному росту и спасению как результата исключительно индивидуальных усилий выражена в них гораздо более чётко и ясно, чем в любой возможной ветви христианства. И акцент на ценности любой жизни, включая и человеческую, они ставят гораздо чётче, чем христиане.
В раннем христианстве, точно так же, как в буддизме или даосизме, индивидуализм выражался не в активном противостоянии обществу, а в уходу от него, аскетизме.
В чём западная цивилизация действительно уникальна, так это в _политическом_ индивидуализме. В прямой санкции для индивидуума противостоять государству. Но то, является ли это следствием христианства, довольно сложный вопрос.
Любая философия (и теология) — ответ на проблемы, которые ставит перед философом окружающая его реальность. Индивидуализм у древних греков в их повседневной жизни был выражен исключительно ярко. Никакая предыдущая известная цивилизация и близко не прославляла индивидуальные достижения в спорте или искусстве так, как это делали греки. Ни одна не делала людей и их отношения, а не богов, главными героями своих литературных произведений. Но политической философии идеализма у греков до поры до времени действительно не было.
Потому, что жизнь не ставила перед ними этой проблемы. Им было некому противостоять. Греческий полис не был государством в современном смысле этого слова. Он был не монополией на насилие, а горизонтальным механизмом разрешения конфликтов, в котором, по крайней мере в его демократической версии, был равный голос, но и в остальных версиях голос каждого имел гораздо больший вес, чем в любой современной политической системе (я подробнее писал об этом в "Пяти типах свободы" на Субстаке). Изобретать политическую философию, ядром которой является противостояние механизму разрешения конфликтов — довольно абсурдное занятие. Как только полис, в начале третьего столетия до нашей эры, начал исчезать и сменяться на эллинистические царства, которые уже были монополией на насилие, греческие стоики изобрели философский индивидуализм, из которого вскоре, у тех же греков, и, чуть позже, римлян, выросла концепция естественного права.
При приходе христианства всё это было потеряно, и начало постепенно возвращаться только примерно в 12-м веке, когда католические философы стали заново открывать для себя античную литературу, дошедшую к ним через арабов.
Но современный политический индивидуализм изобрели не католики, и даже не мейнстримные протестанты, а маргинальная секта квакеров. И произошло уже после той самой Реформации, то есть после отказа от некоторых догм классического христианства.
И даже она изобрела только одну его часть. Вторая часть была изобретена атеистической традицией эпохи просвещения, которая выводила его не как протестанты из индивидуального контракта каждого человека с Богом (воскрешенная протестантами, pun intended, концепция иудаизма), а из человеческого разума и начинается с Баруха Спинозы.
