«Сострадание — это не доброта; это видение того, что нет живых существ, которых нужно жалеть.
Существует популярный “святой” тип сострадания: плакать при виде бездомной собаки, прослезиться из-за нищего, злиться на новости, хотеть убить при виде жестокости к животным… а потом чувствовать себя почти бодхисаттвой.
Кармапа хочет сказать тебе: это не сострадание; это эмоциональная реакция, потакание себе в духе “какой же я хороший”. Истинное сострадание возникает из видения пустоты.
Когда ты по-настоящему видишь, что все живые существа — включая тебя самого — не обладают по-настоящему существующим, независимым “я”, тогда рождается особое сострадание. Потому что ты больше не видишь “несчастных людей” или “несчастных животных”, а видишь призраков, захваченных и мучимых величайшей ложью: эго, цепляющимся за себя.
Ты больше не воспринимаешь сострадание как “мою доброту к тебе”; ты видишь, что нет ни “тебя”, ни “меня”, а есть лишь бесконечные причины и условия, переплетающиеся, ранящие и освобождающие друг друга.
Животное, над которым издеваются, мясник, совершающий насилие, и ты, испытывающий гнев — всё это проявления одной и той же пустоты, искажённой разными видами неведения.
Поэтому глубочайшее сострадание часто проявляется не как слёзы или объятия, а как ясная, непоколебимая мудрость. Ты не захвачен эмоциями и не впадаешь в высокомерие “я должен спасти мир”.
Ты просто видишь вещи такими, какие они есть: страдание — побочный продукт иллюзии, а освобождение — это момент распознавания этой иллюзии.
Когда ты смотришь на живых существ с этой точки зрения, твоё сострадание перестаёт быть избирательным (“я сострадаю только милым щенкам, а не убийцам”) и становится всеобъемлющим и безусловным, потому что ты понимаешь: самый жестокий человек — именно тот, кого больше всего нужно видеть как не имеющего истинно существующего “я”.
Вот почему бодхисаттвы проходят через шесть миров, чтобы спасать живых существ, но сами не попадают в них.
Потому что они не обмануты иллюзией “я спасаю живых существ”. Они — просто пустота, проявляющая сострадание, подобно солнцу, которое одинаково светит и на лотосы, и на нечистоты».
— Дзонгсар Джамьянг Кхьенце Ринпоче
