Ты снова выбиваешь из регламента
И, клятву крови ржавчиной пожрав,
Всё не находишь лучшего фундамента,
Чем города несуществующих держав,
Что родились в вечерних разговорах
И умерли у доброго утра,
И воскресали в бесконечных спорах,
Пока не потончала кожура,
А мякоть стала переспелой кашей
И почернела от светодиода,
То есть от лампочки, от дважды перегасшей,
Что продавалась в дебрях перехода.
Ты приведи порядок свой в порядок
И привязью привязывай загон,
И загоняйся в нём, упав в дурной припадок,
Как захламлённый сором охламон.
И я смотрю, любуюсь, так, подспудно,
Смотрю в окно, на тумбочку, кровать.
Пока плывёт эмалированное судно,
Мы можем беззаботно засыпать,
Мы можем просыпаться до обеда
Иль после, пообедав в поздний ужин,
И, обвалявшись бахромою пледа,
Почувствовать, что ты кому-то нужен.
Мы можем цаплею клевать чужих лягушек,
Давясь своими на одной ноге,
Или отведать бабушкиных плюшек,
Попутно поклоняясь кураге.
Ты можешь под землёю извиваться,
Уподобившись круглому червю.
Однажды ты решишь, как прежде, сдаться
И не в последний раз поймаешь дежавю.
