Я думаю, что необходимо обладать скромностью, чтобы допустить до своего сознания мысль, что момент, в котором мы живём, не является тем уникальным, фундаментальным и интрузивным моментом, отправляясь от которого всё завершается и начинается вновь; с другой стороны, необходимо обладать скромностью, чтобы в то же время подумать про себя — и без всей этой торжественности — что момент, в котором мы живём, очень интересен, и требует быть проанализированным, разложенным на составляющие; допустить до сознания мысль, что нам стоит задаться вопросом: чем является наше сегодня? Я задаюсь вопросом, могли бы мы описать одну из значимых ролей философского мышления, отправляясь от кантовского вопроса «Was ist Aufklarung?» через утверждение о том, что задача философии — отвечать на вопрос, чем является наше сегодня, и говорить, чем являемся «мы сегодня». Но мы должны делать это, не предаваясь немного театральной и драматичной поверхностности, заставляющей нас верить, что момент, в котором мы пребываем, связан с величайшей потерей на краю ночи или торжеством солнца на рассвете…Нет, это просто такой же день как и прочие или скорее такой день, который никогда не является в полной мере таким же как и прочие.
Мне кажется, что работа интеллектуала в некотором смысле состоит в том, чтобы сказать, что наличествует [ce qui est], но проявив его в качестве того, что могло бы не быть или быть не таким, каково оно есть сейчас. Именно поэтому это обозначение и это описание реального никогда не будет обладать предписательной ценностью в форме: «поскольку имеется это, будет вот то»; именно поэтому мне кажется, что обращение к истории — одно из важнейших событий [faits] философского мышления во Франции — обретает свой смысл настолько, насколько функция истории заключается в том, чтобы показывать, что наличествующее (ce qui est) было не всегда, т.е. показывать, что вещи, которые производят впечатление очевиднейших, сформировались в месте пересечения встреч, случайностей, выстроившись на нити некой хрупкой и сомнительной истории. Мы можем заняться историей того, что различные формы рациональности выдают за свою необходимую реализацию на уровне сущего, и обнаружить сети тех контингентностей, откуда всё это возникло; что не означает, что эти формы рациональности являются иррациональными: это подразумевает, что они опираются на некий пласт человеческой практики и человеческой истории, и коли они сделаны, они могут — при условии нашей осведомлённости в том, как они сделаны — быть с тем же успехом разобраны.
Фуко, https://syg.ma/@nikita-archipov/mishiel-fuko-strukturalizm-i-poststrukturalizm
