Римские заметки
Не самого здорового вида старуха разбрасывает по берегу Тибра куски сырого мяса. Кого она прикармливает — диких собак, волков? Есть ощущение, что в этой части города река оказалась случайно. Затекла не туда, забылась, затихла. Берега рыхлые, взъерошенные: земля вперемежку с камнями, пыльная зелень кустов, по-над которыми летают тропические попугаи, голосами и траекториями полета напоминая нетрезвых стрижей. Гарбателла. За пятнадцать лет связи с Римом я умудрился ни разу хоть сколько-то осмысленно не исследовать этот район.
В последний свой приезд, так вышло, я здесь поселился. Случайно набросанные многоэтажки, скомканные газеты на тротуарах, дети, собачники и будто бы занесенная сюда инопланетянами Базилика Сан-Паоло. Этот город проявляется только когда одно совмещается с другим, когда одно дает место другому, третьему, десятому.
Почему я не люблю условные Пантеон, Треви и Навону: эти места не пред(по)лагают альтернативы, они давят на тебя спланированным совершенством; каждое будто бы считает себя единицей, а этот город, как мне кажется, противится идее отдельности, единичности, главности отдельных своих частей.
Главное здесь только сумма сама по себе. Любая единица, по сути, может быть вычеркнута, а город останется тем самым. То же правило работает в обратную сторону — к нему можно прибавить, кажется, что угодно. И вот уже уродливая «чернильница» Витториано на Пьяцца Венеция становится абсолютно органичной частью городского силуэта.
Из того, что открылось в этот приезд, — лестница на Вьяле Глориозо (это уже не Гарбателла, а Трастевере). Еще один инопланетный объект. Одно из любимых мест кинорежиссера Серджо Леоне. Тот факт, что она не вылизана, а вся исписана граффити, истерта подошвами и задницами, лишь подчеркивает ее не-единичность и не-обходимость для Вечного города. In Illo uno unum.
Кстати, об этом. На Рим неизменно влияет личность его главного жителя. Я за время своих приездов застал троих. При Бенедикте город был отстраненным, самопогруженным, в чем-то непроницаемым. При Франциске Рим стал эмоционально теплее (так можно сказать о городе?) и чуточку расхлябаннее. При Льве у него появилась урбанистическая энергия, какой я раньше здесь не ощущал. Что-то от Нью-Йорка: тоже главный город в мире, где не то чтобы найдется место для каждого, но каждый, если захочет, сможет себе его найти.
