Мистическое послевкусие
Хочется осмыслить пережитый опыт резиденции контактной импровизации и резиденции с Кацурой Каном.
С 1 по 5 мая мы собрались вместе, чтобы практиковать контактную импровизацию, и в этот раз резиденция получилась кристально ясной, четкой, наполненной исследованиями, активной практикой на лабораториях и танцевальными джемами. Нам даже некогда было вести праздные разговоры на кухне, потому что фокус был направлен на практику.
Вечерами мы смотрели танцевальные видео, один вечер посвятили дискуссионной лаборатории на тему необходимых навыков в КИ. В группе преподавателей Игорь Хализев предложил интерпретацию слов Пэкстона об адреналине, как цели КИ.
Под адреналином здесь понимается особое состояние сознания, возникающее на физическом пределе: движение на скорости, перевороты, спонтанные полёты. Чтобы идти этим путём, нужны серьёзные физические навыки, опыт «продвинутого движенца». А значит - много тренироваться, преодолевать страх, но всегда помнить о безопасности себя и других. Это та КИ, какой её изначально задумывали основатели.
Также было сказано о таком явлении, как окситоциновая Ки, которая наверняка многим знакома)) И для такой практики никаких навыков не нужно. Достаточно просто касания. Эту сторону мы особенно не рассматривали, так как нам все же интересно исследовать ту форму Ки, о которой говорил Пэкстон.
Пять дней пролетели на одном дыхании. Мы провели несколько больших джемов, и завершили все совместным джемом с ребятами «из другой деревни», у которых тоже был майский слет КИ.
И вот, когда это ясное, выстроенное тело уже привыкло к адреналиновому пределу, в резиденцию приехал мастер буто Кацура Кан и его неизменный спутник Борис Борисов. Присоединились новые участники, и мы погрузились в совершенно иное измерение танца. Мы работали по шесть часов в зале - мастер ясно дал понять, что заниматься на природе не стоит. Там слишком «шумно», всё время что-то меняется. «Чтобы танцевать на природе, вам не нужен учитель, - сказал Кан. - Это вы сможете попрактиковать и без меня».
Кан давал множество форм ритуального азиатского танца. Всё начиналось с natural walk - медленного шага, где стёрто всё лишнее, а время словно замирает. Мы стали изобретателями собственной хореографии, выступающими и зрителями. Он дал нам наставления по Маске Буто - и мы смеялись так, как не смеялись давно. Итогом стал вечер перформансов, к которому мы готовились с трепетом. Получилось настоящее непрерывное действо, похожее на общий сон: где-то на грани бодрствования, усталости и предельной честности движения танец перестал быть танцем и стал чем-то невыразимым.
Также у нас было время для вопросов мастеру. Он рассказывал о своем пути, разные истории из жизни, давал ответы на непростые вопросы, что же такое Буто. И этот ответ каждый должен найти сам. Он говорил о том, что не всегда может быть названо, и о том, что мы можем через свой танец это проявить. Нечто иное, то, что может увидеть зритель и это станет для него откровением. И здесь тоже речь о некой грани, пределе, подходя к которому и случается нечто неожиданное, интересное и захватывающее. То, что цепляет взгляд и внимание зрителя.
У нас были разные участники: танцоры, актеры, музыканты, художники, психологи, движенцы, участники комьюнити контактной импровизации и для каждого встреча с мастером стала чем-то вдохновляющим.
Для нас, организаторов резиденции, этот опыт был очень важным. Мы благодарны всем участникам этого события. Встреча с мастером и его практикой открывает новые горизонты понимания своего собственного движения, наполняет форму и меняет ее. Добавляет перформативности и раскрывает само понятие «перформанс» иначе. Кан говорит: мне нужен зритель для моего танца. В контактной импровизации изначально тоже был зритель. Было то, на что интересно смотреть. Перформансы Пэкстона, Нэнси - это было что-то невероятное. Внимание зрителя правда меняет движение, танец. Что-то важное происходит. И для зрителя, и для того, на кого направлено внимание.
