Добрый вечер, дорогие друзья.
Вы думали я забыл, но не я не забыл.
#хоккупосредам
#хокку152026
#СакироКурамото
Монах, чьё имя означало «Большое сердце», но которого в горных деревнях на Севере звали просто - Старый Ветр, а иные шептались, что это сам "тот самый Свами" сидел у входа в пещеру Тысячи Осколков.
Перед ним лежал круглый камень, похожий на луну, упавшую в грязь. Туман поднимался от ручья, и вдруг в этом тумане, словно нить из старого шёлка, проявилась кицунэ.
Белая, с девятью хвостами, каждый из которых переливался перламутром. Она положила перед монахом сухой лист гинкго и исчезла в тьме леса. Монах посмотрел на лист и сказал в пустоту,
- Если корень крив, а ветвь искажена, тень не может быть прямой...
...Через три дня к пещере вышел даос в одеждах цвета выцветшей хвои. Он тяжело дышал и в руках держал бронзовое зеркало, покрытое патиной. Он явно не ожидал увидеть в такой глуши монаха секты Лотоса и опешил, но быстро пришел в себя и молвил, кланяясь.
— Почтенный, я шёл по следу оборотня три года и три месяца, лиса украла, украла у меня и не пилюлю бессмертия — она украла моё отражение! По следам я вижу, она была здесь - сила твоя велика, но ты ничего не сделал. Почему!?
— Зачем тебе отражение, когда у тебя есть лицо? — хмуро ответил монах, разглядывая камень.
Даос нахмурился и повернул зеркало к монаху. В мутной бронзе отразился горный пик, облако, кривая сосна — и пустое место там, где должен был быть сам даос.
— Видишь? — прошептал он. — Я стал человеком без тени в мире духов. Я могу пройти сквозь базар в Чэнду, и никто не обернётся. Это свобода, о которой мечтают многие, но это хуже смерти. Прошу тебя помоги поймать лису!
Монах долго молчал. Потом взял палочку и нарисовал на земле круг.
— Когда лиса снова придёт, стой здесь, — сказал он даосу. — но помни, затыкая уши, воруешь колокольчик. Если ты не слышишь звона, разве колокол молчит?
Ночью лиса снова пришла. Она села на камень, похожий на луну, и её девять хвостов обернулись вокруг пещеры, как девять течений реки Минь. Даос, забыв наставление, выскочил из круга с зеркалом наперевес.
— Отдай моё лицо! — закричал он.
Лиса рассмеялась, и смех её был похож на треск бамбука в огне.
— Я не брала твоего лица, — сказала она человеческим голосом. — Я взяла только твою уверенность, что оно у тебя есть. А человеческая уверенность в чем бы то ни было, это как играть на цине перед буйволом. Ты смотрел в зеркало так долго, что глаза твои стали бронзовыми, а сердце — пустым, как патина. Ты не познавал Дао, а молился своему отражению. Я лишь освободила тебя.
Даос замер. Зеркало выпало из его рук и разбилось о камень на тысячу осколков. В каждом осколке, сверкая в лунном свете, отразилась белая лиса. В каждом осколке, приглядевшись, отразился и сам даос — испуганный, настоящий, с грязным подолом и сединой в бороде.
Монах Махариши Ахиш Свами поднял один осколок и подал даосу.
— Лягушка на дне колодца видит лишь клочок неба и зовёт его Вселенной. Небо никогда не было в колодце. И твое лицо никогда не было в зеркале.
Лиса взмахнула хвостами, и туман поглотил её. Даос остался стоять среди битой бронзы, сжимая в руке острый кусочек, в котором теперь отражалась только ущербная луна и ветви деревьев.
— Учитель, — спросил он на рассвете, когда монах уже заваривал горький чай из веток, — где же истина нашей жизни?
Монах плеснул кипяток в глиняную чашку, и пар заклубился меж ними, как лисий хвост.
— Истина в том, — сказал он, — что человек, нарисовавший круг на земле, не может заставить небо войти в него. А лиса, знающая все девять превращений, не может войти в круг, который она не нарисовала себе сама. Услышав это Даос просветился и ушёл вниз, в мир людей, неся в котомке звон разбитого зеркала. Говорят, он больше никогда не смотрел в гладкую воду т не варил киноварь бессмертия.
Говорят, что именно про эту историю Тан Эюбо сложил хокку.
При свете луны,
Демон, монах и святой.
Трое. Или один?
