ГИБЕЛЬ ПУШКИНА на дуэли - величайшая трагедия. Но какой величественно прекрасной и светлой была его кончина.
В записке императору просил прощения за то, что не сдержал обещание уехать в деревню и не мстить Дантесу за оскорбленную честь семьи.
Потом, пожелал видеть священника, «хочу умереть христианином»
Доктор Спасский наклонился к нему и тихо спросил, кому он хотел бы исповедаться.
«Возьмите первого ближайшего священника»- ответил Пушкин
Послали за отцом Петром из Конюшенной церкви.
Священник был поражен с каким трепетным благоговением и детской верой Пушкин исповедовался и приобщался Святых Даров.
«Я стар, мне уже недолго жить, на что мне обманывать… Вы можете мне не поверить, но я скажу, что я самому себе желаю такого конца, какой он имел»
И подойдя к Вяземскому старый батюшка со слезами на глазах говорил о величайшей силе покаяния поэта.
Умирал Пушкин мучительно. Временами его страдания превосходили меру человеческих сил, но укрепленный Таинством Евхаристии, мужественно переносил их.
Началось духовное преображение поэта.
Он простил своего убийцу и обратился к Данзасу:
«Требую, чтобы ты не мстил за мою смерть. Прощаю ему и хочу умереть христианином».
Утром, когда ему стало легче, приказал позвать жену и детей.
«Он на каждого оборачивал глаза, клал ему на голову руку, крестил и потом движением руки отсылал от себя»
Плетнев, все утро находившийся у постели умирающего, был поражен твердостью его духа:
«Он так переносил свои страдания, что я, видя смерть перед глазами в первый раз в жизни, находил ее чем-то обыкновенным, нисколько не ужасающим».
Слабеющий Пушкин находил в себе силы утешать подавленную горем жену: «Ну-ну, ничего, слава Богу, все хорошо»
«Смерть идет», - произнес он.
По его просьбе послали за Карамзиной.
«Перекрестите меня», — попросил он и поцеловал благословлявшую его руку.
На третий день силы его покинули, но мысли были светлы, только изредка затуманивались полудремотным забытьем.
«Отходит», — тихо шепнул Даль Арендту.
Неожиданно умирающий подал Далю руку и произнес:
«Ну, подымай же меня, пойдем; да выше, выше, ну, пойдем»
Обновленная душа его была готова покинуть бренное тело и устремиться ввысь.
«Кончена жизнь», - тихо произнес он.
Даль не расслышал и спросил: Что кончено?
«Жизнь кончена, - повторил он внятно, - Тяжело дышать, давит».
Это были последние слова его.
«Я смотрел внимательно, ждал последнего вздоха, но я его не заметил. Тишина, его объявшая, казалась мне успокоением. Все над ним молчали.
Минуты через две я спросил: "Что он?" — "Кончилось", — ответил Даль.
Так тихо, так спокойно удалилась душа его.
Мы долго стояли над ним молча, не шевелясь, не смея нарушить таинства смерти»-
писал Жуковский в письме к отцу Пушкина. Особенное внимание он обратил на духовное преображение лица почившего.
«Это не был ни сон, ни покой, не было выражение ума, столь прежде свойственное этому лицу, не было тоже выражение поэтическое.
Нет, какая-то важная, удивительная мысль на нем разливалась: что-то похожее на видение, какое-то полное, глубоко удовлетворенное знание. Всматриваясь в него, мне все хотелось у него спросить: "Что видишь, друг?"»
За полгода до смерти Пушкин пишет исповедь в стихах «Отцы пустынники и девы непорочны». Как будто душа его уже начала приготовление к переходу в Вечность.
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
https://t.me/bravolara
