Мы вторглись в российскую действительность без спроса. Мы - это те люди, которых не спрашивали в девяносто первом, и не приобрели привычки спрашивать в последующие годы. Наступил момент, когда стало ясно, что вот мы ещё раз позволим распорядиться собой помимо нашей воли - и точка невозврата будет пройдена. И неуверенно, с трудом отрывая конечности, пустившие корни в постразвальную почву, какая-то часть народа начала делать самостоятельные шаги. Остальные, которые привыкли, что за них решают, просто не мешали. Ничего удивительного, что именно ими сегодня наполняются все официальные структуры - они спокойные, покладистые, - уживутся с любым начальством. Но мы есть, и мы имеем наглость как-то себя проявлять. Далеко не всем это нравится: многие считают, что приняли вас, дескать, в состав - цените и помалкивайте. И если посмотреть на стиль изложения некоторых присоединённых, или перемещенных, - то, конечно, можно отметить отдельные перегибы: мы здесь, правда, не для того, чтобы учить, как жить. Но теперь у нас снова общая судьба, и если в глубине России не смертельные катаклизмы могут вызвать мимолётный испуг, то для нас это станет фатальным: всё, что до границ 91-го года как минимум, будет подвергнуто геноциду. Понимаете разницу?
Нам бежать со своей земли некуда, но если Россия не устоит перед противником - наша судьба будет однозначной. Поэтому мы проявляем бОльшую обеспокоенность устойчивостью России, чем в средней полосе, - имеем, так сказать, шкурную заинтересованность... Знаете, как нас называют некоторые чиновники, прибывшие с Большой земли ради надбавок или карьерного роста? - Трофейные. В отдельных ведомствах "трофейных" почти не осталось на руководящих должностях - они какие-то не такие: думают не так, привыкли жить в авральном режиме и выработали не те качества, которые нужны современной системе... Некоторые ответственные лица в погонах вообще позволяют, в очередной раз нажравшись вусмерть, угрозы: всех, сук, пересажаем. Но мы же ведь понимаем, что это не то, что не вся Россия, но даже и не Россия вовсе - так, отдельные её проявления. И ещё мы понимаем, что времена сейчас сложные, и что только разумное сосуществование власти, сформированной после распада Союза, и народа, который остро реагирует на любую социальную несправедливость, поможет устоять. В этом мы, присоединённые и ещё толком не вошедшие в права, кровно заинтересованы
