В Записке о разделении Восточной Сибири Муравьев-Амурский официально называл имена своих возможных преемников — генерал-майора М.С. Корсакова и контр-адмирала П.В. Казакевича, считая их подготовленными к осуществлению столь ответственной миссии. Он убеждал императора, что «по крайней мере на первые три года после разделения необходимы там именно эти лица, как по опытности их в том крае, так и по их взаимным товарищеским отношениям, а также и по доверию, которое они успели приобрести в крае, в течение многолетней своей там службы; между тем оба они — молодые люди: Карсакову около 35 лет, Казакевичу — около 40; и поэтому еще долго могут быть полезны службе Вашего Величества, с тою физическою деятельностью, которая там необходима... По приобретенной ими опытности в административном деле, по знакомству их с нуждами, потребностями и интересами Восточной Сибири, по отличным способностям и высокой их благонамеренности - оба эти лица удовлетворяют назначению быть главными начальниками в соответственных им частях Восточной Сибири, если Вашему Величеству будет это благоугодно».
Как мы видим, на закате своей сибирской карьеры генерал-губернатора Муравьев-Амурский считал наиболее важными и полезными качествами для выбора своего преемника: молодость, знакомство с Сибирью, административная опытность и доверие подчиненных, а также способности и благонамеренность.
Большинство мемуаристов утверждали, что этот выбор, особенно в отношении Корсакова, был продиктован еще и тем, что Муравьев рассчитывал на продолжение своей политики даже после своего ухода. На первом плане по-прежнему оставалась задача колонизации Амура. Именно знание всей предыстории и намеченных путей осуществления «Амурского дела» Муравьев считал самой сильной стороной своего избранника и преемника и так и писал Корсакову: «Дело Амурское никто лучше тебя продолжать не сумеет». Эту же цель преследовали и подготовленные им проекты устройства Амурского края и Восточной Сибири, поданные в последние два года его пребывания на посту генерал-губернатора.
Сам же Михаил Семёнович считал своим долгом продолжить начатое Муравьевым и выражал опасения, что новый человек «пойдет ломать старое», чего нельзя было допустить. Такие опасения более всего относились к кандидатуре Е.В. Путятина, учитывая его отношение к «Амурскому вопросу».
За последние годы генерал-губернаторства Муравьёва-Амурского был подготовлен целый комплекс проектов, осуществление которых должно было положить начало заселению Амурского края и определить его судьбу. Основная идея «Правил для переселения в Приамурский край» заключалась в том, что «переселение… должно быть дозволено лицам всех свободных состояний, по желанию». При этом предполагалось, что лица «без видов и паспортов не выселяются», да и «зашедшие в эти области крепостные люди становятся свободными со дня вступления в пределы одной из них» (Амурской или Приморской). То есть, предполагалось легализовать старинную практику сибирской администрации, традиционно смотревшей сквозь пальцы на появление на необжитых окраинах беглых крепостных, и кодифицировать еще одну норму обычного права через разрешение переселенцам пользоваться «пашнями, сенокосами и другими угодьями в занятых ими по собственному выбору местах, соразмерно с возможностью каждого домохозяина обработать эту землю».
Именно эти пункты вызвали крайнее неприятие со стороны занимавшего в 1857-1862 годы пост министра государственных имуществ Михаила Николаевича Муравьева, известного своими крепостническими взглядами. Решительно возражал он и против предложения ввести на Амуре частную земельную собственность и требовал установления общинной, и тем более не допускал возможности осуществить идею отмены на Амуре сословного неравенства. А проект Муравьева-Амурского гласил: «Все переселившиеся на Амур сохраняют то звание и соединенные с ним личные преимущества, которыми пользовались в местах прежней своей оседлости, но на Амуре никаких преимуществ одного сословия перед другим не допускается».
https://clck.ru/3QsRuT
#МСКорсаков200
