Часть 1
- Ты один из тех, кто начинал развивать уральскую кухню, когда это еще не было мейнстримом. Есть ли для тебя разница между тем, что ты делал тогда, и тем, что называют уральской кухней сейчас, в 2026-м?
Ну, различия, конечно, есть. Тогда это всё было собрано, по сути, «на коленке» — без инвестиций, без серьезного сбора информации в таких объемах. Хотя мы тоже ездили по деревням, собирали рецепты, смотрели, что растет. Я рад, что к этому всё пришло. Мне хотелось, чтобы стало более понятно, более системно. Но сейчас её делают многие, потому что это стало модно — «родину любить». Вот даже Яков Можаев, который 10 лет назад говорил: «О, никакой уральской кухни не существует», сейчас проводит уральские фестивали отвратительные, с какой-то херней.
- Это можно писать?
Обязательно! И он это одобряет и называет уральской кухней. Ну, блин, Бог ему судья. Уральские боги его проклянут (смеется).
- А какая у тебя была база? Ты как-то для себя выстраивал матрицу продуктов?
Я просто смотрел, что растет вокруг. Ездили по деревням, смотрели, что бабушки продают прямо около домов вдоль трассы. Не на рынках, где много привозного, а именно вот такое, «из огорода». Какие ягоды, какие грибы. Фермеры уже были, но очень ленивые. Их подход был: «Можем привезти, можем не привезти. Водитель забухал — я никуда не поеду». Сейчас ответственности больше, фермеров стало намного больше, кто-то подрос с тех времен. За 10 с лишним лет — огромный скачок.
- Как думаешь, если сейчас откроют границы для всего иностранного, интерес к локальному не пропадет?
Я её — уральскую кухню — как любил, так и люблю. Но глобально, как раньше, заниматься уже не буду.
- Ты сейчас ощущаешь себя свободнее, чем раньше?
Свобода — это про мои ощущения сейчас. И даже не столько в еде, сколько в жизни в целом. Я не особо завишу от внешних факторов. Живя в Сербии, мало могу повлиять на сербскую экономику или политику. И в этом, наверное, свобода. Я захотел — приехал сюда, захотел — уехал оттуда. И в еде то же самое: могу готовить то, что хочу. Люди довольны. Пока не так массово, как хотелось бы, но когда я приехал, меня знали три человека, а сейчас...
