8 июня 1867 года из нью-йоркской гавани отплыл пароход "Квакер-Сити". Самый обычный, еще колесный, а не винтовой, с парусами на мачтах, чтобы по возможности пользоваться попутным ветром. Необычными были цель плавания и пассажиры. Это был первый американский экскурсионный туристический тур. Впервые в Европе и на Леванте должна была появиться отрада сердца любого, кто живет за счет местных достопримечательностей — богатый, любопытный и доверчивый американский турист.
Среди туристов был корреспондент некоей калифорнийской газеты Сэмюэль Клеменс, уже начавший завоевывать популярность как Марк Твен. По итогам поездки он выпустит книгу "Простаки за границей", которая закрепит его успех.
Маршрут "простаков" был стандартным: сначала Франция и Италия как вершины европейской культуры, а затем паломничество на Святую Землю (через Константинополь). По дороге они попали в Крым и были представлены Его Императорскому Величеству Александру II (это был очередной период крайне дружественных отношений России и САСШ).
Марк Твен с иронией и скептицизмом относился и к европейской культуре, и к попыткам своих спутников показать себя людьми, к этой культуре причастными. На Святой Земле скепсис и острый глаз ему не изменили. Он издевался над многочисленными библейскими достопримечательностями, которые им предлагали посетить, справедливо подозревая, что значительная часть из них, выражаясь современным языком, фейковые. Не меньше доставалось спутникам, испытывавшим внезапные острые приступы набожности, местному нищему и невежественному населению, и "Фергюсону", как для удобства он называл своего . За пять долларов золотом в день с головы (напомним, что доллар в день считался хорошей зарплатой для неквалифицированного рабочего) тот полностью обеспечивал их путевой быт и безопасность на маршруте. Впрочем, и тут Твен не удержался и съязвил о том, что опасность, которую представляют местные бедуины, скорее коммерческая, потому что они наводят ужас на путешественников по согласованию с самими драгоманами, а потом честно делят чаевые.
Святая Земля Твену не понравилась: "Палестину по праву можно считать царицей среди земель, одним своим видом наводящих уныние. Горы ее бесплодны и некрасивы, их краски тусклы. Долины — это неприглядные пустыни с чахлой растительностью, от которой так и веет тоской и убожеством... Безрадостная, угрюмая, скорбная земля". Святой город Иерусалим - просто нищая деревня на 14 000 жителей, и любой американский городок ему даст сто очков вперед в смысле коммунальных и прочих удобств.
Но нас, конечно, интересуют дороги. Которые Твену тоже не понравились. Передвигаться им приходилось исключительно верхом (почему все мужчины нарядились в подшитые оленьей кожей штаны) на одрах, которых арабы в Бейруте выдали за кровных скакунов, и по полному бездорожью. Так что, по словам Твена, во время движения тебя "качает бортовой и килевой качкой, а лошадь у тебя загнанная, хромая и все-таки ее поминутно приходится подхлестывать и пришпоривать, пока не раздерешь ей бока в кровь, и если ты не зверь, а человек, тебя всякий раз мучит совесть".
К Иерусалиму Твен со спутниками двигались стандартной паломнической дорогой, из через , и точно также потом снова спустились к побережью. Типичной горной тропой:
"Около четырех часов подряд дорога неизменно шла под гору. Мы ехали узкой тропой, пересекали горные ущелья и, когда могли, уступали дорогу длинным караванам навьюченных верблюдов и ослов, а когда податься было некуда, прижимались к крутым каменным откосам, и нас толкали, и громоздкие тюки обдирали нам ноги... Одна лошадь тяжело упала, поскользнувшись на камнях, и другие были на волосок от этого. Однако для Палестины это была хорошая дорога, а быть может, и самая лучшая из всех, поэтому никто особенно не ворчал".
В общем, никаких следов Твен на Святой Земле не обнаружил. Вот османского — сколько угодно, что выражалось, по его мнению, в нищете, грязи и полном произволе властей.
