Постшансон
ч. 1
Проще всего, конечно, было бы посмеяться над всем этим, и, может быть, посочувствовать его поклонницам и их вкусу, устроенному так, что эта концентрированная пошлость заставляет их плакать и три вечера подряд заполнять весь стадион. Но смеяться над его популярностью значило бы игнорировать ее социальную природу, а она сегодня — может быть, самое интересное, что только есть в России. То, что стране оказался сегодня нужен именно такой певец, характеризует страну более наглядно и понятно, чем любые социологические сводки. Вместе петь и вместе кайфовать, Русь и оторванные с благословения икон головы ее врагов, золотой крест на груди, и главный вопрос — «Почему ты такой красивый?».
В 2010-11 годах Олег Кашин пишет https://www.kommersant.ru/doc/1533504 потрясающих расклада по Стасу Михайлову, анализируя через него и состояние эстрадной музыки, и, что более важно, состояние российского общества в то время. https://www.kommersant.ru/doc/1614347 из тех текстов заканчивается вот таким, не очень утешающим, социально-антропологическим выводом.
А вы о ком подумали? — хочется спросить с ехидной улыбкой. Я намеренно обезличил героя и опустил несколько очевидных метафор, потому что читай я эту часть текста в таком виде в 2025, мне бы в первую секунду на ум пришел Макан или Айсгергерт. И как же действительно яблоко от яблони недалеко. Так же как и жанровый отец русского рэпа — русский шансон — прошел путь до постшансона (термин, которым как раз очень удачно Олег Кашин описывает музыку Стаса Михайлова и его эстрадных коллег), так и сам русский рэп дошел или скатился до пострэпа.
Мне всегда нравилось проводить параллели между разными жанрами или формами искусства, однажды я почти поругался со своей девушкой, доказывая ей в Новой Третьяковке, что Кандинский — это Салуки. И если с этим можно поспорить, то русский рэп и русский шансон ну почти биективны.
Итак,
https://t.me/trap_criticsчерез русский шансон.
Тру-шансон — тру-рэп: «Лобовой посыл, социальный реализм, трушность», в одном случае совсем уголовный лирический герой, скучающий по возлюбленной за решеткой, в другом — близкий к уголовке лирический герой, скучающий по своей возлюбленной в падике. «Шконки панцирная сетка» Наговицына и «Ляпка, пакет / Падик, штакет» Триагрутрики.
Кабацкий шансон — Танцевальный рэп: музыка про эстетичный отдых. В кабаке под Розенбаума, отсылающего к Вертинскому или в стриптиз-клубе под ЛСП и Славу Мэрлоу, отсылающих к EDM и дабстепу.
Постшансон — Пострэп: как и музыка Стаса Михайлова по звучанию тот самый русский шансон, но в котором тюрьмы нет ни в тексте, ни в подтексте, так и музыка Макана по звучанию тот самый пацанский рэп, в котором из «пацанского» лишь ярко светящиеся вульгарные симулякры этой жизни и пошлые цитаты пацанских пабликов.
Для пострэпа есть параллели и покруче. Еще одна ловушка в духе Невзорова. Что бы вы сказали про такого музыканта: никогда не сидевший и не имеющий проблем с законом, кроме штрафов, музыкант, чьи песни переполнены бандитской эстетикой, но на чьи концерты ходят не бандиты, а скорее мальчики, которые мечтали ими стать, и девочки, которые хотели бы себе такого bandit-type-shit парня. Если вы хотите в очередной раз поплеваться на Айсгергерта, то это не про него. Речь про Михаила Круга. До кучи и аффилированность Круга с госорганами не заканчивается тем, что его включают на корпорате в день милиции в ДК МВД, он настолько параллелится с Гергертом, что в свое время
https://t.me/chifirvradost. Такой вот ГИБДД-шансон.
