❤️лучалось ли вам, граждане, когда-нибудь переезжать? Не так, чтобы с квартирки на квартирку, да еще нанимая газель с таджиками и потом два дня разбирая коробки. Нет. Я говорю о Переезде с большой буквы, когда ты – часть военного организма, который внезапно, словно ленивый, но могучий кит, решает поменять рифы. Вот уж где настоящая философия бытия проявляется, я вам скажу.
Меня зовут Лебедь. Позывной такой, да. Не спрашивайте почему, не прижилось бы что-то более героическое. Может, потому что я порой такой же грациозный, как пьяный лебедь на льду, а может, потому что вечно головой в грязи, но шею вытягиваю, чтобы что-то разглядеть. Опытный я. Столько этих переездов за плечами, что могу диссертацию писать: «От теории относительности к теории вещевой энтропии в полевых условиях».
Началось все, как всегда, внезапно. Утро. Только что отбился от очередной атаки комаров, решивших, что я – их личный банк крови. Только-только допил свою третью кружку растворимого кофе, которое тут все называют «чифирем», но по факту это просто теплая коричневая жижа с намеком на бодрость. И тут — «Лебедь, собираемся. Выдвигаемся на новую позицию к вечеру».
«К вечеру», – эхом отозвалось в моей голове. Это значит, что прямо сейчас, прямо сию минуту, нужно начать метаться, как подстреленный заяц, собирая все, что мы накопили за несколько месяцев оседлой, по нашим меркам, жизни. А накопили мы… о-хо-хо.
Первым делом я оглядел наш «быт». Не подумайте, что мы тут жили в шатрах из шелка и пили нектар. Нет. Но каждый солдат – он же плюшкин в душе, помноженный на инстинкт выживания. У нас было: две радиостанции, три комплекта запасных батарей к ним, и с полкилометра проводов всех мастей и цветов. Провода – это вообще отдельная песня. Кажется, их количество растет по принципу деления амебы. Каждый провод для чего-то. Один для зарядки, другой для фонарика, третий – для паяльника, четвертый – кажется, вообще от кофеварки, которую мы видели только на картинках, закопченный котелок, сковородка без ручки, которую мы нашли на соседней брошенной позиции и реанимировали, три алюминиевые кружки (из них одна с пробоиной, которую мы затыкали пробкой от бутылки), пара-тройка ложек и вилок, добытых, видимо, из разных столовых разных времен. Пять-шесть банок тушенки, которую мы берегли для «черного дня», но он никак не наступал, так что тушенка уже начинала смотреть на нас с укором, ящик с паяльником, полным комплектом отверток (включая ту, что мы делали сами из гвоздя), изолентой (изолента – наше все, без нее тут ничего не держится), мотком шпагата, парой молотков и какой-то ржавой деталью, которую никто не помнил, откуда она и зачем, но «вдруг пригодится», несколько грязных матрасов, рваное одеяло, которое мы использовали как шторку, чтобы отгородиться от особо храпящих. Самодельный столик из ящика от снарядов. Две походные табуретки, собранные из чего попало.
И, конечно, личные вещи. Каждому – по огромному баулу, который весит как доменная печь. Сменная форма, бушлаты, ботинки, носки (грязные и «почти чистые»), средства гигиены, книжки, письма, какие-то амулеты от бабульки, фотографии… И, конечно, бесчисленное количество найденных на местности «сокровищ» – красивая гильза, необычный камень, какая-то фигурка.
«Ну что, Лебедь, поехали?» – подмигнул мне командир, который, кажется, был единственным, кто излучал спокойствие. Он, наверное, сам уже стал частью местного ландшафта, и его просто перенесут бульдозером.
Начался великий сбор. «Чьё это?» – крик одного. «Не знаю, но забирай!» – ответ другого.
«Это мой чайник, не трогай!» – «А это мой удлинитель, который ты полгода назад взял и не вернул!», «Где мой свитер? Вчера же тут лежал!» – «Твой свитер? Я думал, это тряпка для чистки автомата!»
Особая боль – провода. Мы собрали все провода в одну огромную, спутанную кучу, которая весила как средних размеров собака. У меня было ощущение, что мы переезжаем не на новую позицию, а в филиал телестудии.
