Однажды в Константинополе было землетрясение. Катаклизм так запомнился, что жители города продолжали вспоминать о нем в последующие годы. Наступило 17 марта - вспомнили.
Фиксации памяти помогло его воцерковление, то есть запись в минее. И это, между прочим, отнюдь не единственный случай, когда землетрясение становилось предметом церковной памяти (см. 8 ноября).
Бог миловал - стало датой памяти. Так это событие вошло в устав Великой церкви Константинопольской.
Однако ввиду того, что событие требовало особого почтения, то со временем, начиная в IX и постепенно к XI веку шла балансировка даты: в будние дни поста или на Страстной такое торжество выйдет некстати, привязать к какому воскресенью - в Константинопольском уставе уже были устоявшиеся дни памяти (4 неделя поста - муч. Дометия, 5 неделя - муч. Зиновия или апостолов), осталось одно подходящее место - вечер четверга 5-й седмицы, когда читается паремия из Быт. 18 о гибели Содома.
Как к этому оказался привязан великий покаянный канон?
Есть версия, согласно которой именно его пели монахини городского монастыря св. Патапия. Они убежали из дрожащих стен обители и собрались в наиболее безопасном месте - на городской площади, где и пели канон св. Андрея Критского. Согрешили - навёл на нас Бог бедствие, покаемся - избавит. По всей видимости, решили затем повторять это пение, да так оно и устоялось. В русской традиции общецерковное чтение великого канона оказалось добавленным ещё на первой седмице поста.
Позднее, то есть далеко не сразу, к канону дописали тропари, посвященные Марии Египетской, так как в этот же день соединяли и пение канона, и память о ней. Плюсом идёт и чтение ее жития, что, собственно, только теперь является специфическим атрибутом этой службы, тогда как устав предписывает чтений на утрене житий или поучений вообще всегда. Но, видимо, история Марии казалась столь значимой, что до сих пор ее житие неукоснительно читают, а в другие дни никто, за крайне редким исключением, даже не думает это делать.
Самая ранняя версия жития Марии относится к VI в., и в этой версии она вовсе не блудница, а певчая храма Гроба Господня, которая, впрочем, убежала в пустыню от искушающих обстоятельств, взяв с собой бобы, которые никогда не заканчивались (сразу ощущаешь всю красоту и увлекательность средневековых рассказов). В другой версии, она уже была монахиней, а в самой поздней - эту уже все знаем.
К XIII в. уже сложился узнаваемый и привычный нам уклад: "Мариино стояние" в четверг 5-й седмицы. Правда, это был именно четверг, а не среда. Но потом всё ещё немного поменялось, так что теперь собираемся на "стояние" не в полночь на четверг, а вечером в среду, и не на 8 часов, а на три часика.
