Юрий Охлопков, Признак разума
Миновав зеленоватый пруд, во двор влетели и остановились три машины на воздушных подушках со счетверёнными лучемётами на башнях и с эмблемой военного супердредноута «Рэттльснэк», в трюме которого машины покоились до сегодняшнего дня.
Открылись овальные люки, из машин выбрались облачённые в бронескафандры люди и огляделись. В их задачу входило занять позицию на этом участке города. Население этой планеты — земноземноводные существа, — будто земные хамелеоны, могли менять цвет кожи, и потому, согласно Расовому Уставу, относились к «цветным», а следовательно, людьми не считались. Их цивилизация и впрямь была отсталой: будучи на несколько миллионов лет старше родины «Рэттльснэка», она до сих пор, судя по всему, не перешагнула уровня двадцатого века. Это видно было повсюду.
Двор, куда въехали машины, с трёх сторон был окружён пятиэтажными домами из плит, походивших на железобетонные. Половина двора была ограждена частоколом из толстых заострённых кольев. Часть двора занимал бассейн, где плескались дети аборигенов, похожие на головастиков. Возле бассейна возвышалась куча сырого песка, чуть поодаль стояло несколько громоздких механизмов, напоминавших дорожные катки.
— Скучно же тут, — зевнул лейтенант Брайтон.
— Завтра наши предъявят ультиматум вождям планеты, — поддержал лейтенанта сержант Джефери, который надеялся вскоре тоже попасть в офицеры.
— А мы в это время должны воевать с лягушатами.
Солдаты засмеялись.
— И главное, — продолжал сержант, — на всей планете зонды не обнаружили ни малейших признаков настоящего оружия.
— Совсем, что ли? — поинтересовался менее любопытный Брайтон. Он в дела начальства не совался — просто выполнял, не раздумывая, приказы. Как робот, только похуже.
— Ну, если не считать самоходных катапульт и воздушных шаров, вооружённых пулемётами. Да и те, похоже, совсем не охраняются. Ржавеют под открытым небом. И больше ничего. Словом, их оружие даже хуже, чем всё остальное, — он пренебрежительно сплюнул. — Так что возни будет немного. Я сам слышал, как это сказал
адмирал Крамп.
Они помолчали минут пять. Всем было скучно: стоишь на месте, и даже вороны тебя не боятся — тем более что и нет здесь никаких ворон.
Тут внимание Брайтона привлёк туземец, возвращавшийся, видимо, с соседнего пруда. В ластах, надетых на руки, и с естественными ластами — ступнями, он как нельзя более напоминал жабу.
— Интересно, попаду отсюда в эту лягушку? — пробормотал лейтенант, на ощупь расстёгивая кобуру с «киллером» и одновременно прикидывая расстояние. До аборигена оставалось метров пятьдесят.
— Вы что! — испугался Джефери. — Ведь распоряжения не поступало, а этот инцидент может послужить причиной...
— А мы здесь для чего? — перебил Брайтон, прицеливаясь.
Первый выстрел оказался неудачным — высоковольтный разряд, пущенный по невидимой проволоке когерентных ионизирующих лучей, прошёл мимо. И то лишь потому, что абориген с неожиданной прытью откатился за ближайшую каменную скамью.
Следующий удар «киллера» пришёлся по скамье. Если бы она действительно была куском камня, гигантская ослепительная искра искромсала бы это прикрытие в пыль; будь она пластиковой или (что ещё ждать от жаб, пусть даже человекообразных) деревянной, ей суждено было бы превратиться в кучку пепла; на её месте расплавился бы даже металл. Однако скамья состояла из какого-то другого, неведомого и невиданно устойчивого материала, впитавшего в себя искусственную молнию подобно тому, как впитывает влагу сухой песок. Из-за скамьи высунулись два баллона, а из-за них — голова аборигена.
— Ничего, не уйдёшь, — спокойно проговорил Брайтон, подходя поближе. — А ну, Джефери, окружай его!
Послышалось негромкое шипение. Из-за скамьи ударила струя бурого газа.
Солдаты попятились. Сержант Джефери поспешно нахлобучил шлем, но лейтенант был слишком увлечён. Он в третий раз навёл руку с пистолетом, но тут пальцы его судорожно сжались и разомкнулись; «киллер» с металлическим звоном ударился об асфальт. Левой рукой Брайтон схватился за горло, и прежде, чем подоспевший Джефери успел надеть на него шлем, Брайтон был мёртв.
