«Одним из представителей молодого поколения русских любителей танцев был сын великого князя Павла Александровича, Дмитрий Павлович, регулярно навещавший отца в Париже, где он мог без препятствий наслаждаться, растрачивая свое грандиозное состояние. Американская бальная танцовщица Ирен Кастл вспоминала, как Дмитрий преследовал ее, когда она с мужем и партнером Верноном выступала в знаменитом вечернем клубе в «Кафе де Пари». Дмитрия так впечатлило это выступление, что он швырнул стофранковую купюру на поднос и пустил его по столам, собрав в результате более пятисот франков, которые он «изящно преподнес очаровательной Ирен». Молодой великий князь был столь элегантен, что сошел бы за англичанина – «белокурый, гладко выбритый, высокий, стройный» и, как его дядька, царь Николай, «с явственным оксфордским акцентом». Одного взгляда на него хватало, чтобы понять: он вырос, имея все самое лучшее. У него был «шарм, соответствующий положению, – вспоминала Ирен, – и сдержанность опытного шофера за рулем автомобиля». Дмитрий уверенно провел ее в танце по залу «Кафе де Пари»; с той же уверенностью он промчал Кастлов на головокружительной скорости, гудя в клаксон, по всему городу «в машине, вдвое длинней, чем мы когда-нибудь видели, не меньше чем на восьмидесяти милях в час». Дмитрий приглашал Кастлов на ужины в аббатстве на Левом берегу, просил их записать для него слова американских регтаймов, от которых, по его словам, сходил с ума отец Дмитрия, Павел; пригласил их в Турне великих князей по злачным местам Парижа. Когда Вернон уехал на несколько дней, Дмитрий прислал Ирен орхидеи, коробки русских сигарет и «набор очаровательных пуговиц с бриллиантами и ониксом от Картье», дав понять, что набор выполнен «специально для нее». Дерзкий, уверенный в себе, великий князь перешагивал через любые препятствия: весь мир и все женщины были у его ног, а деньги в 1913 году, чтобы ими наслаждаться, имелись в неограниченном количестве...»
«Русская эмиграция в Париже. От династии Романовых до Второй Мировой войны»
Хелен Раппапорт
