Георгий Янс, как и многие другие сейчас,
https://t.me/kremlebezBashennik опасение по поводу идеологизации школьного образования. Подводные камни, на которые указывают, действительно имеют место быть, как и исторические примеры пагубности подобной технологии. Но, собственно, именно эти исторические примеры и доказывают на практике, что не так страшна эта идеологизация. Чаще всего она происходит в голове ответственных за вопрос бюрократов, которые не особенно интересуются реальностью (да и не могут они по большому счету эту реальность адекватно изучить) да так там и остается.
Образование, особенно школьное, за небольшим исключением в виде узкого частного сектора, - это сфера ответственности государства. Оно само организовало эту систему для своих граждан, инвестируя в нее ресурсы, кадры и инфраструктуру. И неужели кто-то всерьез ожидает, что государство избежит соблазна использовать эту площадку в воспитательных целях? Это было бы странно, почти наивно. Школа всегда была не только местом передачи знаний, но и инструментом формирования гражданской идентичности — от имперских гимназий с их патриотическим уклоном до советских пионерских сборов. Государство видит в образовании способ укрепить лояльность, передать ценности, которые считает ключевыми для стабильности. Даже в либеральных демократиях это происходит: американские школы акцентируют индивидуализм и рыночные идеалы, европейские - пресловутую толерантность. В России это просто принимает знакомые формы, связанные с текущим контекстом. Отказаться от такого влияния значило бы передать монополию на умы негосударственным акторам — а это уже другой риск, с непредсказуемыми последствиями, на него никто сознательно не пойдет.
Лавирование между официозом и личным - норма для россиянина. Давайте честно ответим себе: когда жизнь российского человека была выведена из-под влияния какой-либо идеологии? Разве что десять лет в конце прошлого века, в хаосе 90-х, когда во всеобщей неразберихе просто было не до того. Перестройка дала краткий миг плюрализма, но и то с элементами идеологического противостояния. Были и другие короткие периоды: оттепель хрущевской эпохи с ее критикой сталинизма или смутные годы после распада Союза. Но в целом всегда форсили какую-нибудь парадигму: от самодержавия и православия до интернационализма и социализма. И точно так же всегда существовал самостоятельный социальный вектор, который создавал идентичность, хорошо знакомую каждому из нас. Эта идентичность формировалась не в классах за партой, а в семьях, на улицах, в разговорах за кухонным столом, в литературе и искусстве, которые пробивались сквозь цензуру. Она включала в себя смесь скептицизма, юмора, практицизма и стойкости — качества, которые не зависят от официальных нарративов (
https://t.me/kremlebezBashennik).
Поэтому не стоит сильно переживать за умы молодежи. Во-первых, нейронаука подтверждает: подростковый мозг эволюционно заточен на бунт и эксперименты. Префронтальная кора, отвечающая за самоконтроль и конформизм, дозревает к 25 годам, оставляя пространство для сомнений и поиска. Исследования Жана Пиаже о стадиях мышления показывают, что с 11 лет дети переходят к абстрактным операциям, критикуя авторитеты. Во-вторых, культурный код пальцем не сотрешь. Он передается неявно, через неформальные традиции и повседневные практики вне школьных стен. Молодежь на экзамене будет “тарабанить по партитуре”, а потом пойдет жить свою интересную жизнь, как и во все времена. Посмотрите на поколения 70-х: их воспитывали в пионерских галстуках и клятвах верности, а выросли рокеры, диссиденты и предприниматели. 90-е прошли в контексте нигилизма и выживания, но из того хаоса вышла мощная креативная волна. Сегодняшние школьники, с их смартфонами и доступом к глобальному контенту (пусть и через прокси), еще менее подвержены тотальному поглощению. Они будут декламировать требуемые формулы, но в реальности ориентироваться на то, что работает: друзей, карьеру, личные ценности. Идеология в школе - это скорее декорация, чем доминирующая сила.
Ваш Юрий Долгорукий
