Завершился мой визит в Вашингтон. Он прошёл крайне напряжённо, настолько, что далеко не обо всех встречах я мог рассказывать по горячим следам. Часть, потому что не хватало времени, часть — сознательно, чтобы не навредить процессу освобождения политических заключённых. Полную картину поездки опубликую позже, когда это станет возможным.
Помимо встреч в Белом доме, Совете национальной безопасности и Государственном департаменте США, где я неожиданно встретил своего давнего знакомого Джона Армстронга (сегодня он руководит консульской службой Госдепартамента), у нас состоялись содержательные дискуссии в Atlantic Council, National Democratic Institute и Center for Strategic and International Studies, где мне доводилось бывать и ранее.
Именно в CSIS я когда-то встречался со Збигневым Бжезинским, работавшим там старшим научным сотрудником. После выхода моего эссе Remaking of Eurasia в журнале Foreign Affairs он написал мне письмо. В тексте я предлагал альтернативную его видению концепцию взаимодействия постсоветских стран.
Суть её заключалась в следующем. Запад, и прежде всего США, должен был бы содействовать постсоветской интеграции, в том числе в рамках СНГ (где я ранее работал старшим советником, занимаясь организацией встреч глав государств, правительств и министров иностранных дел). Такая модель могла бы предотвратить конфликты по югославскому сценарию: границы перестали бы быть ключевым геополитическим фактором, поскольку не препятствовали бы свободному перемещению людей.
Страны бывшего СЭВ, особенно Словакия, Венгрия, Румыния, Болгария, да и Польша, постепенно интегрируясь в европейские структуры, могли бы одновременно выступать своего рода адвокатами постсоветских республик в ЕС. Интегрируясь сами в Европу и сохраняя исторические связи с восточными соседями, они помогали бы формировать единое европейское пространство от Атлантики до Тихого океана, способствуя включению России в общий европейский контекст.
В противном случае, предупреждал я тогда, пространство бывшего СССР ждут конфликты между республиками с неизбежным втягиванием внешних сил, таких как Турция и Иран, поскольку административные границы нередко игнорировали этнические и религиозные реалии и потому оставляли значительный потенциал для напряжённости. Эти конфликты по своей природе не могли бы оставаться локальными: они неизбежно приобретали бы более широкий региональный и международный характер.
В стороне не остались бы и другие ключевые акторы — Соединённые Штаты, Великобритания и Германия, чьё вовлечение по линии безопасности, союзнических обязательств и собственных стратегических интересов в Евразии неизбежно привело бы к росту напряжённости и в их межгосударственных отношениях.
К сожалению, многим этим прогнозам было суждено сбыться. Но в то время доминировали ожидания «конца истории», как писал Фрэнсис Фукуяма, и вера в скорую победу либеральной модели. А Збигнев Бжезинский, придерживавшийся отличной от моей геополитической линии, лишь заинетересовался моим тезисом, что Россия постепенно дрейфует к коррумпированному олигархическому режиму...
Продолжение — позже. Когда можно будет рассказать больше.
