Госдума-2026.
Контуры будущего парламента.
Грядущий 2026 год – предвыборный год. До выборов в Госдуму остается 9 месяцев. Ближайшая зима будет потрачена партиями и кандидатами на предкампанию: утряску списков, согласование округов, выбивание бюджетов. Однако, контуры будущего парламента можно очертить уже сейчас.
На неделе вышел новый большой https://disk.yandex.ru/i/H_DHY97_Q06jNg политолога и ведущего регионалиста страны
https://t.me/alexander_kynev Его метод на этот раз – попытаться на основе электоральной статистики ЕДГ-2025 года описать тенденции грядущего политического сезона. Ведь, как правильно замечает автор, сентябрьские региональные выборы – это последнее масштабное голосование перед федеральными выборами. Последний замер по больнице.
Итак, за что «зацепился» мой взгляд.
1. Сужение партийного поля. В условиях геополитической нестабильности и мобилизационной экономики естественным состоянием политической системы является как раз стремление к покою. Поэтому, может быть, мы будем иметь дело с «ритуальной кампанией» без особой агитации и критики. И выборы-2026 для системы из «точки стресса» (для которой характерен торг и балансировка групп интересов) превратятся просто в точку «пролонгации». Поэтому Госдума-2026 в итоге будет очень похожа на Госдуму-2021 года. Она будет такой же «пятипартийной», правда пропорции составных частей могут быть немного откорректированы : доля ЕР еще больше вырастет, доля КПРФ и СР снизится, ЛДПР и «Новые люди», скорее всего, останутся при своих. Это подтверждают и цифры. Партийное поле сжимается до пяти парламентских партий. Если в 2020 году (перед выборами в Госдуму-2021) на выборах в заксобрания в тех же 11 регионах, где проходили и выборы в 2025 году, было выдвинуто 125 списков (11,4 в среднем на регион), то в сентябре текущего года – выдвинуто лишь 74 списка (6,72 на регион). То есть «шагреневая кожа» партийного поля скукожилась почти в два раза. Внепарламентские партии исчезают как вид.
2. ДЭГ. Многие из нас, особенно в Москве после выборов в ГД-2021 и МГД-2024, привыкли думать об электронном голосовании как о «черном ящике», где можно написать любому кандидату любые результаты. Кынев доказывает, что это не так. Более того, он даже призывает оппозиционные партии уделять больше внимания ДЭГ, так как на выборах 2024 года у всех партий, кроме КПРФ по стране и ЕР в Москве, «электронный результат» оказался лучше «бумажного». В этом году ДЭГ применялся в 23 регионах, что на два региона меньше (!!!), чем год назад. Это разрушает миф о «тотальном ДЭГ», которое расползается по стране. Многие регионы саботирует ДЭГ, многие не знают, как с ним работать. Прямой зависимости результатов базового кандидата от ДЭГ не наблюдается. Каждый раз перед нами разный сценарий. Единой логики пользования этим инструментом нет.
3. Явка. Не смотря на сужение партийного предложения и фактическое уничтожение рынка политической критики, Кынев отмечает поразительный факт – начало роста явки. Причем речь идет не об административном «накачивании явки». В ЕДГ-2025 из 20 выборов глав регионов в 17 случаях явка выросла. Причем в 2022-2024 годах, когда уже имели место и трехдневное голосование, и резкое снижение количества наблюдателей, и общая деморализация оппозиции на фоне конфликта с Украиной, всеобщей тенденции к росту явки не было. А теперь она есть. Из этого Кынев делает вывод, что мы наблюдаем, если можно так выразиться, «сплетение из тумана» новой формы политической активности избирателей. Даже на фоне минимальной агитационной кампании граждане стремятся к участию в голосовании. Поэтому уже сейчас можно сказать, что с высокой долей вероятности явка на выборах в Госдуму-2026 года будет выше, чем в 2021 году (за счет роста явки в крупных городах и протестных регионах). Первыми бенефициарами такого развития событий будут КПРФ (как партия, которая хоть и уступила свой патриотический дискурс власти и растеряла при этом гражданских активистов, все еще сохраняет бренд «единственной реальной альтернативы») и партия «Новые люди» (как единственный поступательно развивающийся проект системной оппозиции)
