Своими всевидящими всененавидящими
Наверняка давно замечено (?), что одна общепризнанная «достоевская» сцена из «Соглядатая» (1930) Набокова, где герой, задумавший совершить самоубийство и предполагающий, что перед этим шагом ему все позволено, восходит не сразу к «Сну смешного человека» (указание на что см. у А. А. Долинина), где есть те же рассуждения, а к раннему рассказу самого Набокова «Удар крыла» (1923). Это прежде всего автоаллюзия.
«Удар крыла» (1923) : «Керн мимолетно подумал: не хватить ли старичка по лицу, наотмашь, так, просто… Теперь ведь все позволено… Рассмеялся… Давно он не чувствовал себя так хорошо».
«Соглядатай» (1930) : «Я подумал, что могу, если захочу, выбежать сейчас на улицу, с непристойными словами обнять любую женщину, застрелить всякого, кто подвернется, расколошматить витрину... Фантазия беззакония ограничена – я ничего не мог придумать далее».
«Сон смешного человека» : «если и бесчеловечную подлость сделаю, то теперь могу, потому что через два часа все угаснет».
Возможно, отсылки к Достоевскому в «Ударе крыла», а там их целая серия, косвенно выражены и в заглавии рассказа: не к стихам ли Некрасова «О погоде» заглавие в том числе ведет, к строчкам, которые сами повлияли на сон о лошади в ПиН?
Лошадь вдруг напряглась — и пошла
Как-то боком, нервически скоро,
А погонщик при каждом прыжке,
В благодарность за эти усилья,
Поддавал ей ударами крылья
И сам рядом бежал налегке.
Правда в заглавии Набокова другое грамматическое управление: крыло совершает удар, а не удар совершается по крылу (тем более носа). Но мало ли.
Ну и понятно, да, контекст обращения к Ф. М. Д. разный. В начале 1920-х Набоков его еще любить не стесняется и даже пишет стихи про жемчужнозубую собаку на юбилей. А в начале 30-х хоть еще и пытается в известном докладе отделить «Достоевского» от «достоевщины», но уже без особого энтузиазма, и в основном пародирует, пародирует, пародирует.
