Март 2026. Стабильная элита - 1.
Российская номенклатура сохраняет стабильность, однако внутренние правила политического режима изменились и ужесточились. Война существенно усилила репрессивность и атмосферу страха, но не привела к росту ответственности и эффективности. При этом сама война не стала стимулом ни для кадровой революции в номенклатуре, ни для усиления динамики кадровых ротаций.
После 2022 года уголовные обвинения, как правило, предъявлялись должностным лицам с гражданским прошлым. Поскольку большинство чиновников имеют именно гражданский бэкграунд, они оказываются более уязвимыми перед правоохранительными органами. Количество уголовных дел в отношении номенклатуры федерального уровня увеличилось в несколько раз. При этом репрессии не затронули ФСБ - уголовные дела касаются как правило офицеров регионального уровня. Достаточно высоким остается процент уголовных дел в отношении сотрудников ФСИН. Репрессии в МВД теперь как правило касаются офицеров миграционной службы и региональной полиции.
Номенклатура стала откровенно опасаться слежки со стороны служб безопасности — как в офисах, так и во время частных встреч за пределами правительственных зданий. Этот тренд наметился еще с 2016 года и в настоящее время достиг пика. Особое внимание уделяется выявлению коррупции в оборонной и военной сферах. Одновременно актуализируются прежние уголовные дела, связанные с инфраструктурой, здравоохранением и ЖКХ. При этом количество уголовных дел в отношении федеральной номенклатуры так называемых «силовых ведомств» резко снизилось.
Рост числа уголовных дел в оборонной сфере носят как превентивный, так и предупредительный характер. С 2024 года обвинения в коррупции стали инструментом, используемым не только в рамках внутренних конфликтов элит, но и для подачи четкого сигнала: лица, занимающиеся чрезмерным и несанкционированным извлечением ренты в секторе национальной обороны, могут столкнуться с серьезными последствиями. Подрядчики Минобороны - основной контингент уголовных репрессий за последний год.
Около 80% назначений в номенклатуре в военный период приходится на чиновников, уже работающих в федеральной исполнительной власти. Остальные назначения распределяются между выходцами из регионального управления (10–15%), государственных компаний (5–10%) и частного бизнеса (менее 5%). Война не нарушила сложившуюся систему рекрутирования кадров, которая по-прежнему опирается на федеральные и региональные исполнительные органы — замкнутый и институционализированный механизм карьерного роста.
Российскую высшую элиту можно охарактеризовать как геронтократическую: многие представители ближайшего окружения Путина — как государственные служащие, так и бизнес-одигархи — приближаются или старше 70 лет. По данным на 2022 год, прослеживается следующая закономерность: чем ближе позиция к Путину, тем выше средний возраст должностных лиц и тем больше среди них людей пенсионного возраста. В период с 2012 по 2022 год во всех государственных органах, за исключением губернаторского корпуса, наблюдался рост среднего возраста и снижение текучести кадров в структурах, приближенных к Путину (АП, силовые структуры). Так, непосредственно перед началом войны средний возраст членов Совета Безопасности составлял 62 года, сотрудников Администрации Президента — 58 лет, министров и руководителей федеральных органов исполнительной власти — 54 года, губернаторов — 51 год.
Заместители руководителей федеральных органов исполнительной власти, как правило, всегда моложе своих начальников. Ведомства, находящиеся в прямом подчинении президента, укомплектованы более возрастными кадрами, чем структуры, курируемые премьер-министром Михаилом Мишустиным. Например, в 2020 году средний возраст в «президентском» контуре превышал 53 года, тогда как в «премьерском» — 44 года. Однако в последние месяцы этот разрыв сокращается.
