«Оптимальный по стоимости»: как прибыль атомной госкорпорации перевешивает риски для жизни и протест людей.
История с выбором площадки для строительства Южной АЭС в Ростовской области — это классический пример того, как в условиях капиталистической экономики главным аргументом становится не безопасность людей и не сохранение окружающей среды, а «стоимость подключения к сетям и минимизация инвестиционных затрат».
20 марта 2026 года представитель «Росэнергоатома» А. Хвалько объявил о предварительном решении: Южная АЭС будет построена рядом с Новочеркасской ГРЭС. Аргументация — циничная в своей прямоте: это «самый оптимальный по стоимости вариант», так как «не потребуется обширного сетевого строительства». В то же время донские власти обещают «всесторонний анализ» и «диалог с общественностью».
Но за этими ритуальными фразами скрывается жесткая реальность - интерес госкорпорации уже победил. Игнорируя тот факт, что всего год назад эта же площадка была исключена из генсхемы именно из-за протестов жителей и позиции регионального минпрома, который прямо указывал на «рост социальной напряженности» при размещении АЭС рядом с мегаполисом, «Росэнергоатом» возвращается к прежнему варианту. Почему? Потому что это дешевле.
Эта ситуация обнажает сущностную логику системы, где прибыль и экономическая эффективность ставятся выше фундаментального права людей на безопасную среду обитания.
-Первый аспект: игнорирование воли людей. Жители Новочеркасска уже высказали свою позицию. Депутат Госдумы Виктория Абрамченко доносила их протест до федерального центра. Однако в финальном решении голос горожан, которым предстоит десятилетиями жить рядом с потенциально опасным объектом, оказался невесомым аргументом по сравнению с экономией на ЛЭП. В капиталистической модели «социальная напряженность» — это всего лишь рисковый фактор, который можно нивелировать административным ресурсом или пиар-кампанией, но не причина для изменения инвестиционного плана.
-Второй аспект: экологические риски как «внешний эффект». Мы не видим ни слова о том, какой будет зона отчуждения, как изменится экологический фон региона, где уже работают мощные промышленные объекты, включая Новочеркасскую ГРЭС. Кумулятивное воздействие двух гигантских энергетических объектов на здоровье населения, водные ресурсы и почву остается за скобками. Для корпорации это — переменная, которой можно пренебречь или просчитать ее как «приемлемый ущерб», который не сравнится с миллиардными прибылями от строительства и будущей генерации.
-Третий аспект: имитация диалога. Заявление чиновника о том, что «сейчас говорить о принятии окончательных решений преждевременно», является классическим бюрократическим ритуалом, когда публичное обсуждение проводится после того, как технико-экономическое обоснование уже сделало выбор в пользу дешевизны. Обсуждение ведется не о том, «строить или не строить» и не о выборе безопасной площадки, а о том, как «проработать параметры» уже фактически утвержденного проекта. Общественность приглашают на церемонию «диалога», когда ключевые решения уже приняты на основе балансовой стоимости.
То есть прибыль приватизируется, а риски — коллективизируются. Выгоду от строительства (миллиардные контракты, налоги, энергоизбыток) получат корпорация и связанные с ней структуры. А вот экологические угрозы, риск техногенных катастроф и социальное напряжение лягут на плечи жителей Новочеркасска и всего региона, которые станут заложниками «оптимального по стоимости» решения.
Показательно, что изначально предлагавшийся Волгодонск, где можно было построить станцию на удалении от города, был отвергнут именно из-за необходимости строить дополнительные ЛЭП. То есть стоимость трех линий электропередачи оказалась выше безопасности и комфорта сотен тысяч людей.
