Вчера на заседании Совета по стратегическому развитию и нацпроектам Путин признал, что принятых мер в демографии не хватает, рождаемость продолжает снижаться, и сослался на "объективные причины" — общемировые тренды, демографические ямы XX века и "внешние вызовы". Упомянул, конечно, традиционные ценности, стимулирование многодетности, KPI по рождениям для регионов и "поддержку вовлеченного отцовства".
Как говорится, sounds good, doesn’t work. "Вовлеченное отцовство" как цель звучит отлично, но без конкретных мер это пустая абстракция. Есть практики, которые реально работают. Норвегия и Швеция ввели декрет для отцов — отдельные оплачиваемые недели, которые нельзя передать матери, — и доля отцов, берущих отпуск, выросла с менее 3–4% до 80–90%; сегодня отцовский декрет в Скандинавии воспринимается как норма. В Германии действует «партнерский бонус» к пособию Elterngeld, это заметно увеличило долю отцов, реально уходящих в декрет. В канадской провинции Квебек введение пяти недель "декрета для пап" с хорошей оплатой увеличило долю отцов, берущих декретный отпуск, на 250% (исследование показало и долгосрочные эффекты — больше участия отцов в уходе и выше уровень возврата матерей на рынок труда). Это примеры мер, которые, очевидно, работают — хорошо бы еще снять общественную стигму и что-то сделать с установкой о том, что уход за общим ребенком — это женское дело (в Норвегии справились за 20 лет).
Теперь про общий контекст. В репродуктивный возраст входит поколение, родившееся в конце 90-х — нас просто мало. В прошлом году было зафиксировано минимальное количество рождений с 1999 года не в последнюю очередь потому, что начали заводить детей те самые люди, кто родился в 1999-м году. По официальной оценке, число женщин 20–29 лет сократилось с 2010 по 2021 год на 37,5%, а сейчас их чуть больше 7 млн на всю страну, и это намного меньше, чем было десять лет назад. Даже если среднее число детей на одну женщину немного подрастет, самих потенциальных матерей в этой возрастной группе стало существенно меньше. Иными словами, даже если завтра они все побегут рожать (а они не побегут), пространство для маневра ограничено. Вернуться к уровню середины 10-х годов по числу родившихся не получится по элементарным арифметическим причинам — структура поколений и численность возрастных когорт совсем другие.
Наконец, про "внешние вызовы" — слону в комнате наступили на хобот, но все равно его не заметили. Под внешними вызовами, надо думать, подразумевается экзистенциальная угроза от НАТО и черт знает что еще, но вызовы-то на самом деле внутренние — война и связанные с ней риски, мобилизация, дороговизна и дефицит жилья, нестабильность доходов. Еще меня очень развеселила фраза про то, что принятых мер в сфере демографического развития недостаточно — это каких же, простите, мер? Ограничения абортов? Проблем с покупкой экстренной контрацепции? Онлайн-пропаганды от пролайферских фондов? Антиабортных молебнов, может быть? Не могу поверить, что это не сработало…
В прошлом году они запланировали выйти на ноль по естественной убыли населения к 2030 году — речь идет о том, чтобы сравнялось количество рождений и смертей. Сейчас смертей стабильно больше (а что случилось?) чем рождений; в 2022-м родилось около 1,3 млн человек, умерло примерно 1,9 млн, дефицит — почти 600 тысяч за год (и это по официальным данным, верим с осторожностью). Чтобы обнулить этот разрыв за шесть лет, нужно сразу две вещи: ощутимо и надолго увеличить число рождений (при том, что поколение молодых женщин исторически малочисленно и TFR крутится вокруг 1,4), и одновременно резко снизить смертность. Даже выход на 1,6 ребенка на женщину не даст прироста, сопоставимого с нынешней разницей, а нам и он не светит.
