Когда я училась юнгианской песочной терапии, наша преподавательница как-то между делом сказала:
- С детьми работать так просто. Нужно только накрыть их колпачком, у них само всё пойдёт.
Я должна согласиться. Когда речь идёт о нормотипичных детях, о детях, которые не переживали травмирующих психику событий, у которых заботливые, терпеливые, зрелые родители.
Зрелые - это не те, которых ребёнок "доводит" и "выводит", а те, что берут на себя ответственность за взаимоотношения с отпрысками.
Такого ребёнка просто запускаешь в кабинет и говоришь: смотри, вот песок. В этот ящик, можно лить воду, а в этот нет, тут песок остаётся сухим. А вот разные предметы, фигурки, игрушки. Выбери песок и фигурки, какие тебе больше по душе, какие притягивают, какие интересны. Сделай в песке картину с их участием. Может быть, это будет как картина или фото. А может быть, как мультик или фильм, там будет что-то происходить. Я буду здесь, с тобой, но не буду мешать. Сделай всё так, как тебе хочется".
Всё. Маленький человек ползает по шкафам, тащит в песок вещи, пыхтит над рельефом, в ужасе каменеет, когда песок случайно вылетает из песочницы, или хохочет.
Я стою в сторонке и молчу, пока не спросят.
Родители потом такие: ого, как вы это сделали, она прямо больше не боится/он вдруг социализировался/она раскрывается/он не агрессирует больше.
Я просто стояла в сторонке и молчала, пока не спросят.
Всё это я лукавлю, конечно. На самом деле это не просто. На самом деле, это называется "терапевтическое присутствие".
Я молчу и стою в сторонке, но я включена. Я не витаю в облаках, не трясусь над тем, что о Боже, сколько потом прибирать. Я в процессе.
Кто-то больше, кто-то меньше, но дети проверяют, а с ними ли я. Они получают ровно столько поддерживающего отклика, сколько требует их возраст/темперамент/ситуация/проблема/длительность нашего контакта/особенности его взаимоотношений с другими - детьми и взрослыми.
Я предоставляю условия: место, оборудование, безопасность, контакт, помощь, конфидициальность. Это тот колпачок, которым надо накрыть.
Ещё я здесь и сейчас вместе с ребёнком. Это молчаливое присутствие, а иногда не молчаливое, но полностью включённое, должно говорить: ты есть, ты здесь, ты важна/важен. Я тебя вижу, слышу, чувствую. Я верю в тебя и готова прийти на помощь".
По сути с нейроотличными детьми то же самое, только часто дольше: нейроотличия выступают барьером в коммуникации, иногда как стена между нами, иногда как суматошная субстанция, которая мечется и отвлекает нас с ребёнком друг от подруги.
С психически травмированными детьми то же самое, только дольше, иногда в разы дольше. Они не доверяют взрослым, потому что когда то их не смогли защитить, пытаются узурпировать власть и контроль, не понимая, что вместе с ними заграбастывают и ответственность, то есть просто отыгрывают травму.
Со взрослыми то же самое. Только в роли суматошной субстанции - их собственные убеждения, установки, ролевые игры, в которые они неосознанно играют и впихивают меня. И дольше и суматошнее.
То же с самой собой! Попробуйте. Скажите себе: ты есть, ты здесь и ты важна. Я тебя вижу, я тебя чувствую. Смотри, что у тебя есть, что в твоём распоряжении. Чего ты хочешь, как ты хочешь поиграть с этим?
