Институт семьи в России на грани краха?
Последние несколько лет информационное пространство России будоражат пугающие заголовки: «Институт семьи на грани развала», «Россия вошла в топ-3 по разводам», «Одиноких стало больше, чем семей». Чаще всего эти тезисы сопровождаются цифрой: «На 10 браков приходится 8 разводов», а также утверждением, что 42 % трудоспособного населения сознательно отказываются от брака.
Кира Алексеевна Кушнина, руководитель http://xn--b1aze.xn--p1ai/region/permskij-kraj попробовала разобраться, где в этих утверждениях правда, где – манипуляция, и что на самом деле произошло с институтом семьи в России в 2025 году:
Показатель «8 из 10» – это факт. В России он держится на уровне 70–80 % уже почти 15 лет. Однако этот коэффициент имеет грубую методологическую ошибку: он сравнивает количество браков в текущем году с количеством разводов в текущем году. Проблема в том, что разводятся в 2025 году люди, поженившиеся в 2020, 2018 или даже 2010 году. В годы с низким числом заключённых браков (например, кризисные периоды) статистика разводов «догоняет» и создаёт иллюзию кризиса.
Если под «семьёй» понимать классическую нуклеарную ячейку с детьми, а под «одинокими» – всех не состоящих в браке, то тенденция действительно пугающая.
Действительно, медианный возраст одинокого человека в России сместился с 65 + в 2000-х до 30-40 лет сегодня. Это самодостаточные мужчины и женщины, которые делают осознанный выбор. Утверждение, что 42 % выбирают сознательный отказ от брака, нуждается в проверке. По данным Росстата и Левада-Центра: «Больше половины россиян считают, что не обязательно регистрировать отношения, но полноценной семьёй называют ту, в которой есть дети», только 15–20 % россиян 25–40 лет заявляют, что принципиально не хотят вступать в брак никогда. Остальные одинокие люди (ещё около 20–25 % населения) находятся в состоянии «отложенного брака» или сожительстве.
Брак стал «дорогим удовольствием» как для мужчин, так и для женщин. Съёмная квартира и сожительство (в российском праве – «фактические брачные отношения») дают ту же интимность, но без юридических обязательств. Для поколения 20–35 лет (активный трудоспособный возраст) приоритетом стала самореализация. «Я должен сначала построить карьеру, купить жильё, встать на ноги» – эта мыслительная тенденция отодвинула брак на третью-четвёртую строчку жизненных целей.
Заключение, к которому приходят большинство социологов (включая экспертов Института демографии ВШЭ): институт семьи в России не рухнул, он мутировал.
Что исчезает? Уходит в прошлое патриархальная модель: брак по расчёту или давлению общества, невозможность развода, жёсткое разделение ролей. Сегодня в России: 30 % детей рождаются вне зарегистрированного брака (и это не «стыдно», а норма). Растёт число «гостевых браков» и «родительства в разлуке».
Что остаётся? Люди по-прежнему хотят близости, поддержки и воспитания детей. Но они хотят делать это на своих условиях, а не по предписанию государства. Кстати, пропаганда семейных ценностей не предполагает и не учитывает «мутации личностных амбиций и ценностей».
Кира Алексеевна Кушнина убеждена, что институт семьи не разрушен, он просто изменил своё течение: люди не перестали образовывать устойчивые пары и рожать детей. Просто устойчивая пара больше не требует регистрации в ЗАГСе. Государство, которое продолжает считать семьёй только штамп, будет всегда видеть «кризис».
Реальность такова: семья становится не данностью, а личным выбором, и это, возможно, её единственный шанс выжить в XXI веке.
Изображение от freepik
