Прослушал интервью Мустафы Акйола - турецкого либерально-исламского интеллектуала, выступающего за реформаторский ислам и известного критикой исламистских проектов (как и турецкого секуляризма). Для меня его работы были интересны как индикатор происходящего внутри исламской среды в Турции, как и его последующий отход от партии Эрдогана. Его книга "Islam Without Extremes" запрещена в Малайзии.
Если вкратце, Акйол - сторонник ранней эрдогановской ПСР (грубо говоря, когда Эрдоган топил условно за ЛГБТ-семьи, плюрализм и европеизацию ислама, и преподносил свою партию как аналог немецкого ХДС), отмечает, что само по себе демократических и честных выборов недостаточно для иммунитета от тирании. В этой связи его критика эволюции партии Эрдогана показательна.
Кстати, редкий реверанс Акйола в адрес Эрдогана в последнее время - это давление Турции на ХАМАС с требованием признания Израиля (со ссылкой на Бюлента Арынча). По Акйолу, именно Иран разжигает бескомпромиссность и провокации, Иран и ХАМАС были бескомпромиссны на пути решения проблемы на основе двух государств.
В интервью он вкратце обобщает тезисы как своей последней работы, так и своей деятельности за последние годы. Я не согласен с его оптимизмом, ибо, на мой взгляд, динамика радикализации исламистов и т. д. рассматривается словно вне учета причин радикализации вообще, а не только конкретно исламистов.
Когда мы обсуждаем зверства исламистов в самих исламистских режимах, типа Ирана или Афганистана - это еще можно понять и анализировать в контексте отвращения тамошних масс от "исламского проекта", и в этом плане можно поддаться оптимизму, что исламизм в принципе слабеет как идеологическая альтернатива.
Но такой оптимизм никак не помогает предугадывать новые волны радикализации в случае расползания дестабилизации в других регионах Ближнего Востока, Магриба и т. д. - исламизм как идеология накладывается как понятный язык и понятийный аппарат на ярость масс или отдельных групп населения, особенно когда других доступных "языков" и "объяснений" нет. Опыт Талибана в Афганистане в 90-ых не упредил возникновение еще более жуткого ИГИЛ, а в силу некоторых причин даже обусловил.
1. Ослабевает, по мнению Акйола, не религия, а идея превратить ислам в универсальную политическую систему. Когда вера становится идеологией власти, она теряет духовность и превращается в борьбу за контроль. Исламисты (Иран, Судан, Афганистан и т.д.) показали закономерность: они воспроизводят угнетение. Отождествление власти с "волей Бога" делает критику невозможной и оправдывает насилие.
2. Ислам, по Акйолу, совместим с либеральной демократией (когда включаются, гарантируются права и защищаются и те, кто не согласен ни с исламом, ни с шариатом и т.д.), исламизм - нет. Исламизм принимает выборы как инструмент, но отвергает плюрализм и право на различие. Тут ключевой подход Акйола: многие исламисты не отрицают демократию, понимая под ней инструментализацию избирательной системы для последующей тирании большинства.
3. Опыт ПСР показал: успех пришёл через отход от жёсткого исламизма (реформы, свободы в нулевых), а возврат к авторитаризму начался с концентрации власти. Значит, считает Акйол, работает не исламизм, а его ограничение.
4. Даже жёсткие исламистские движения вынуждены отказываться от глобальных утопий и переходить к локальной политике. Тотальные идеологии больше не жизнеспособны.
5. Современные мусульманские общества разнообразны. Политический порядок должен учитывать это, а не навязывать единую норму. Ислам не исчезнет, но не может оправдывать монополию на власть.
6. Исламизм как раз есть продукт модерности
Пытаясь ответить на модерн, исламизм принял его логику: конкуренцию систем. Вера стала "проектом", который нужно доказать и внедрить, но и в этом источник его кризиса.
7. Джихадизм как крайняя точка
Радикальные формы (например, ИГИЛ) доводят исламизм до предела, где он вызывает отторжение. Они показывают, к чему ведёт идея "единственно верной системы", разрушая сам проект политического ислама.
