Ядерная программа Израиля
Израиль официально не признаёт наличие у себя ядерного оружия, но и не отрицает его. Эта позиция, известная как политика ядерной неопределённости, позволяет стране сохранять стратегическое сдерживание, избегая при этом политических, экономических и инспекционных последствий, связанных с открытым признанием ядерного статуса. Несмотря на отсутствие формального подтверждения, наличие ядерного арсенала у Израиля воспринимается как общеизвестный факт, с которым де-факто считаются международные акторы.
Считается, что ядерная программа Израиля начала формироваться вскоре после провозглашения независимости в 1948 году. Уже с первых лет своего существования государство находилось в условиях военной угрозы со стороны ряда арабских стран — Египта, Сирии, Трансиордании, Ливана и Ирака. Победа в Шестидневной войне 1967 года не привела к дипломатической нормализации: в августе 1967 года на встрече в Хартуме была принята формула «трёх нет» — никакого мира с Израилем, никаких переговоров, никакого признания. В этих условиях идея создания собственного ядерного потенциала рассматривалась как средство долгосрочного сдерживания враждебного окружения.
Решение о разработке ядерного оружия было принято в 1955 году, а после Суэцкого кризиса 1956 года программа начала развиваться ускоренными темпами. Центральную роль в этом процессе сыграла Франция, с которой Израиль начал сотрудничество ещё в 1949 году. В 1956 году стороны заключили секретное соглашение о строительстве плутониевого реактора, строительство которого началось в районе города Димона в пустыне Негев. Уже в 1958 году объект был замечен американской разведкой.
К моменту Шестидневной войны израильским инженерам, по оценкам, удалось собрать два ядерных устройства. К началу 1968 года страна имела все элементы собственной ядерной программы. В 1969 году премьер-министр Голда Меир, находясь в Вашингтоне, в ходе неформального разговора с советником по национальной безопасности США Генри Киссинджером фактически подтвердила наличие ядерного оружия, что привело к негласному соглашению: США не будут поднимать этот вопрос публично, Израиль — не будет проводить испытания и официально признавать статус.
Израиль так и не присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), что позволило ему выйти за рамки режима инспекций и правовых ограничений. Это принципиально отличает его от, например, Ирана, который является участником ДНЯО с 1968 года. Несмотря на соответствие требованиям договора на ряде этапов, иранская программа с самого начала рассматривалась через призму подозрений, а страна неоднократно подвергалась международным санкциям. Израиль, обладая оружием вне правового режима, подобному давлению не подвергался ни разу. Подобная асимметрия в применении норм показывает, насколько политически обусловлен характер режима нераспространения.
Официальных ядерных испытаний Израиль не проводил. Согласно экспертным оценкам, программа развивалась на основе компьютерного моделирования и неядерных испытаний. Также существует предположение о возможных испытаниях на полигонах США или Франции в рамках закрытого сотрудничества, однако достоверной информации об этом нет.
Таким образом, ядерная политика Израиля сформировалась вне рамок договорных обязательств, при поддержке западных партнёров и при полном отсутствии давления на присоединение к международным режимам контроля. Этот случай стал не только прецедентом, но и примером того, как нормы международного права могут применяться избирательно в зависимости от политической конфигурации.
