Проблема 9 мая (вернее, не проблема праздника, а наша проблема), что слова подвержены «инфляции».
Каждый год мы повторяем дежурный набор самых правильных фраз. С десяток нарративов, все из которых, безусловно, верные и нужные. О героизме народа. О немыслимых вызовах и лишениях. О страшных страницах эпохи, которые хочется перевернуть, но нельзя.
Доблесть, смелость, стойкость, мужество — все это нужно говорить, за исключением одного момента. Это перестанет работать. Или уже перестает.
Понимаете, даты, факты, громкие слова, имена героев и злодеев — все они не имеют никакого смысла, если нет понимания того, чем была ВОВ. Они работают только в том случае, когда ты сам успел хоть немного прочувствовать те события.
Тогда слова вызывают слезы на глазах. В ином случае — это что-то из поздравлений с Новым Годом.
А это совсем разные праздники. Как это исправить? Очень легко.
Люди должны не только знать про ВОВ, но и чувствовать ее. Личные истории маленьких люде с обязательным перечислением быта. Трагедии и триумфы, страхи и надежды — нам проще ассоциировать себя с конкретной семьей/человеком, нежели чем с огромными государственно-цивилизационными махинами.
И тогда человек начинает понимать. Видя количество трупов, на улицах Сталинграда. Читая про страшный голод Ленинграда. Осознавая сколько крови лилось, казалось бы, на совсем второстепенном участке фронта.
Читайте, узнавайте и смотрите личное. Даты и факты вам либо и так известны, либо же изучайте войну как стратегию уже позое знакомства с экзистенциальным опытом советских граждан в ВОВ.
Мы привыкли что у войны — лицо советского война-освободителя. Взрослого сурового мужчины-титана, который с мрачной решимостью делает свою тяжелую работу, спасая целую нацию.
В реальности же воин-освободитель — это лицо запуганного мальчишки лет 18. Которому страшно, больно, тяжело — но он сделал свою задачу. Уничтожил угрозу. Спас мир.
Людей, прошедших всю войну, тогда считали символами и чудом, — слишком большие боли потери в начале войны. Цитируя Семена Ария: «Я тогда был мальчишка. Вся армия была такая. Вся армия была — 18-19 лет».
Пацаны, по тем меркам молодые, а по нынешним еще дети. По стопам отцов и дедов шли, которые отдали свои жизни, чтобы дать хотя бы шанс следующему поколению победить страшного врага — и они это сделали.
Таких нюансов, которые намного глубже раскрывают суть ВОВ, чем простая хроника, их еще очень много — но никто за вас, к сожалению, всю эту информацию изучать, собирать и хранить не будет. Наш долг — делать именно это.
Ради тех мальчишек, которые слишком рано стали мужчинами. И ради тех, кто мужчинами уже никогда не стал.
