Мемориал из цветов на могиле Гамлета-старшего Клавдию не нравится, надо с этим что-то делать… Я перечисляю все эти маячки-подмигивания современному зрителю, не потому, что они очень важны в спектакле. Скорее наоборот, эти прямолинейные аллюзии, вызывающие живой отклик зала, самое малоинтересное в спектакле, потому что ничего не прибавляют к его смыслам.
Героиня Ани Чиповской, здесь самый яркий персонаж. Красавица в сверкающем платье с люрексом и настоящая железная леди, которая на самом деле управляет всем, способная как мелодично ворковать, так и гаркнуть генеральским голосом, как на плацу, и все сразу встанут по струнке. А когда она скомандует «рейв», все начнут дергаться в вакхических плясках. Это не здоровый выброс энергии от избытка чувств, как бывало в спектаклях Бутусова (хотя внешне похоже), а скорее ведьминский шабаш. «Пятна черноты у нас в душе», - звучит рефреном.
Гамлет, пожалуй, самая двусмысленная фигура в спектакле. Травмированный нездоровый юноша-подросток. Впрочем, неврологические тики, это семейное, недаром на вопрос Гертруды, принял ли Гамлет свои таблетки, он отвечает: «А ты?». Пребывание в местах боевых действий (а он, судя по всем, там успел побывать) здоровья не прибавило. Материнская пуповина до конца не разорвана – в одной из сцен он ходит с матерью за ручкой на коленях, как маленький мальчик. «Быть или не быть» сказать не удалось. Едва начал, как Клавдий машет рукой – «Ой, все» и затыкает Гамлета, закрыв его в огромном деревянном ящике-вертепе с двумя осликами и черепами, спустившемся с колосников. Смысл этого вертепа для меня остался туманным, есть несколько версий, которые озвучивать не буду, так как ни одна из них не кажется мне убедительной. Вместо «Быть или не быть» центральным монологом этого Гамлета становится контаминация из Гоголя и Шекспира: «Куда несешься ты? Зачем дымится под тобой дорога, зачем гремят мосты? Зачем все отстает и остается позади? Скажи, зачем, о злобный жребий мой, вправлять век должен я своей рукой?». Гамлет держит над головой ту же сферу, которой Клавдий убивает брата, но взять этот вес ему не по силам.
Полония он убивает большим деревянным мечом не случайно, а сознательно, по-садистки долго, спрашивая в процессе: «больно? а так?», пока Полоний не замолкает окончательно. Офелия здесь вроде медиума, первая видит Призрака, начинает корчится в истерике от видения, и заслонять собой Гамлета. Утопится в аквариуме, просто погрузив туда голову. Гамлет будет просто наблюдать. Клавдия он убьет черным заклинанием «Авада Кедавра», которым Волан-де-Морт убил родителей Гарри Поттера, окончательно встав тем самым на сторону зла. Правда потом будет истово раскаиваться, а в конце впадет в полный дзен и уйдет в палатку-вигвам, где станет играть в пинг-понг сам с собой…
Наверное, такого Гамлета, травмированного, инфантильного, с кашей в голове и со сбитыми нравственными настройками, смутно различающего добро и зло, мы заслужили, как кто-то написал в сети... Впрочем, «Добра здесь нет, и здесь не быть добру».
Надо отдать должное режиссеру и актеру – Юра Борисов нигде не «звездит», не выламывается из ансамбля, не тянет одеяло на себя. Он нигде не переигрывает, точно выполняет режиссерские задания, и не становится центром спектакля, у которого в принципе нет центра. В этом смысле фанаты Юры, боюсь, будут разочарованы.
В сухом остатке от спектакля в голове некоторая каша, но поливать его грязью и обличать я точно не готова. Смотреть было интересно. В нем есть энергия, ритм, драйв, образная выразительность. Некоторые сцены завораживают. Восприятие целого, по моим наблюдениям, очень сильно разнится и зависит от степени зрительской эрудиции и готовности вчитать в спектакль те или иные смыслы, кроме очевидных - про войны и их последствия в виде травм и черных пятен в душах.
Фото - Елена Посувалюк
