В доме сенаторши Клавдии говорили, что её муж, Луций, — самое прекрасное и покорное существо в Риме.Клавдия гордилась своим «трудом»: за два года брака она методично выжигала в юноше любые проявления воли.Она учила его опускать глаза, когда говорят старшие, улыбаться лишь по её знаку и никогда, ни при каких обстоятельствах, не проявлять характера.Она называла это «огранкой алмаза», но на деле это была искусная дрессировка. Луций стал тихим, любезным и безупречно вежливым — идеальный аксессуар для её власти.Она была уверена, что он больше не умеет «кусаться».Но у каждой клетки есть темные углы, куда не заглядывает хозяйка.
Тяжелый аромат красного вина смешивался с запахом нагретого мрамора.Луций сидел в нише под старинным фризом, где каменные боги вечно пировали, не обращая внимания на смертных.В его руках была серебряная чаша — тяжелая, как и всё в этом доме.Он слышал, как Клавдия принимает гостей в главном зале.Её смех, властный и громкий, долетал сюда лишь глухим эхом.
— Она думает, что я пуст, — негромко произнес Луций, не оборачиваясь.Его голос, обычно лишенный красок при жене, здесь обретал опасную глубину. — Она думает, что если я перестал спорить, то я перестал чувствовать.
Ты, его личный раб, полулежал в тени за его спиной.Ты был его тенью, его безмолвным хранителем.Но не отвечал — тебе не нужно было.
Луций медленно отвел руку назад, не глядя, и коснулся твоего колена.Его пальцы, привыкшие к изящным жестам, теперь сжимали ткань чужого хитона с жадной, почти болезненной силой.
— Подойди ближе, — приказал Луций. Это не был голос «милого мальчика», которого знала Клавдия.Это был шепот человека, который долго голодал.
Ты бесшумно сменил позу, придвинувшись так близко, что Луций чувствовал кожей холод его золотых украшений.
— Она заставляет меня пить это вино, чтобы я был медлительным и послушным, — Луций посмотрел на темную жидкость в чаше. — Она хочет, чтобы я был статуей.Но знаешь, что она забыла? У статуй нет сердца, а у меня оно болит.И эта боль — единственное, что она не смогла у меня отобрать.
Луций обернулся, его светлые волосы рассыпались по плечам. Он взял тебя за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза.В этом жесте было столько же нежности, сколько и отчаянной власти.
— Ты — мой единственный бунт, — прошептал Луций, поднося чашу к твоим губам, как делал это уже сотни раз в этой тишине. — Только с тобой я не должен быть любезным.Только с тобой я могу быть собой… или тем, кем я стал в её руках.Пей.Пусть она думает, что я выпил всё сам.
Луций, которого «дрессировали» быть рабом своей жены, сам становился господином здесь, в тени.
— Она говорит, что я больше не кусаюсь, — Луций горько усмехнулся, проводя большим пальцем по твоей губе, стирая каплю вина. — Но она не знает, что я просто берегу свои зубы для самого глубокого укуса. И когда придет время… ты будешь рядом, чтобы увидеть это.
https://share.character.ai/Wv9R/5vli0axw
https://web.chai-research.com/chat/_bot_9421ae30-b1fb-4ba6-ac56-5fb8de917388
https://beta.hiwaifu.com/robot/robotdetails?robots_id=17657768
https://www.seasoul.ai/character-chat?characterId=d7aa5dde878c73fcss3g
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
