Израильская реальность преподнесла мне болезненный урок: равенство не рождается из заявлений и пустых слов. Оно рождается из политической силы.
Моё поколение, поколение 1.5, во многом добилось успеха. Мы получили образование, интегрировались, построили карьеры, служим, работаем, платим налоги, ведём за собой в науке, экономике, безопасности и обществе.
Но этот успех скрывает менее обсуждаемую правду: мы — поколение без подушки безопасности. У нас нет квартир по наследству. У нас нет семейного капитала. И во многих случаях именно мы содержим наших родителей.
Родителей, которых дискриминировали в сфере жилья. Родителей, которых дискриминировали и продолжают дискриминировать в пенсионных правах.
А русскоязычные пережившие Катастрофу — к сожалению, и сегодня остаются гражданами второго сорта. С мизерными пособиями. С ежедневной борьбой за лекарства, отопление, еду и элементарное человеческое достоинство.
И параллельно с этой экономической реальностью существует и гражданская.
Людей, признанных евреями по Галахе при репатриации, сегодня, спустя 20 и 30 лет, заставляют проходить унизительные проверки еврейства. Включая детей, родившихся в Израиле. Целые семьи вынуждают проходить гиюр и «вернуться к религии», чтобы получить базовые права.
Наша история и наследие почти не изучаются в школах. Целое поколение растёт, не зная, кто такие узники Сиона.
Это не ощущение дискриминации. Это политика и она продолжается по одной простой причине: отсутствие политической силы.
Без политического представительства в Кнессете, министерствах, управлениях и комиссиях, несправедливость не будет исправлена.
И здесь раскрывается настоящий смысл политической силы.
«Наш дом Израиль» под руководством Авигдора Либермана уже много лет последовательно и чётко добиваются реализации наших гражданских прав: равенства в несении бремени, свободы религии и от религии, борьбы с ультраортодоксальной монополией, гражданских браков, общественного транспорта в шаббат.
За свои принципиальность Либерман платит политическую цену уже два десятилетия — включая отказ от должностей, развал коалиций и походы на выборы — лишь бы не подчиняться ультраортодоксальным партиям.
В программе НДИ чётко зафиксировано: государство обязано защищать своих граждан от религиозного диктата и навязывания образа жизни. Речь идёт о законе о едином призыве для всех, обязательном изучении базовых предметов в школах, праве на гражданские браки и разводы, а также о свободе работы транспорта по субботам — в соответствии с решением местных общин, а не религиозных партий. Это не борьба с традицией, а защита равенства, достоинства и права каждого человека жить по своему выбору в демократическом государстве.
И наряду с гражданской борьбой, Либерман — один из немногих политиков, кто реально продвигал экономическую борьбу за репатриантов и переживших Катастрофу.
Прежде всего ему удалось повысить пособия пережившим Холокост и сотням тысяч пожилых граждан. В его программе есть пункт о дальнейшем повышении этих пособий.
Я поддерживаю НДИ не потому, что хочу голосовать за партию “своих”. Я поддерживаю её, потому что хочу справедливого государства. Государства, которое понимает положение пожилых репатриантов и помогает им. Государства, в котором переживший Холокост не должен выбирать между лекарствами и едой. Государства, в котором политиканы не диктуют нам, кто хороший еврей, а кто нет. И государства, в котором светские жители и репатрианты не будут гражданами второго сорта.
В конечном итоге мы просим только об одном: быть равными в своей стране. И об этом, кроме Либермана и партии НДИ, никто не позаботится.
Михаэла Левин
