Вы знаете, что я сотрудничаю как исследователь с https://www.chronicles.report/chapters который делает независимые опросы общественного мнения в России с самого начала войны в Украине в 2022 году. Бывает я до сих пор часто в ответ на вопрос про то, что такое «Хроники», получаю закатанные глаза собеседников – типа да какие уж там опросы в России-то, фикция одна.
Для меня это удивительно, потому что я думал, что весь дебат про эффективность опросов в закрытой и воюющей автократии завершился еще в первый год войны. И завершился
https://www.youtube.com/watch?v=-2nGLZ4NJLk да, в закрытой воюющей автократии сложнее делать опросы и сложнее изучать общественное мнение, но это НЕ невозможно, а само общественное мнение никуда не девается, а значит и требует изучения.
Это я все к тому, что хочу написать про важную недавнюю https://monitoringjournal.ru/index.php/monitoring/article/view/3042/2317
Мы привыкли думать, что главная проблема опросов в авторитарных режимах – страх. Люди боятся, отказываются отвечать, и из-за этого все данные кривые и скошенные. Но, пожалуй, все немного сложнее.
Авторы пишут: да, люди действительно часто не доходят до конца интервью (примерно треть). Но это означает, что выборку не невозможно собрать, а то, что на завершенность интервью влияют какие-то внутренние факторы.
Самое интересное – про сенситивность. Кажется, что именно чувствительные, опасные темы должны сильнее всего влиять на то, что респонденты могут слиться. Но данные показывают более тонкую картину. Да, нежелание обсуждать – самая частая причина прерываний. Но при этом сами по себе вопросы про СВО не дают больше обрывов, чем другие политические темы. Более того, иногда менее опасные темы срабатывают хуже. Например, блоки про выборы или экономику прерываются чаще не потому что они опаснее, а потому что там выше когнитивная нагрузка: сложнее формулировки, больше абстракции, выше требования к информированности респондентов. Один и тот же тематический блок может вести себя радикально по-разному: простые формулировки вопросов – меньше обрывов, чуть сложнее сформулированный – уже десятки и сотни.
В авторитарных условиях сенситивность работает не напрямую. Люди не просто боятся темы – они реагируют на комбинацию факторов: как сформулирован вопрос, понимают ли они его, накаплился ли дискомфорт по ходу интервью. Накопительный эффект от сложности формулировок или даже вовлеченности интервьюера – играют существенную роль, а вовсе не страх от того, что товарищ майор все узнает. Очень часто прерывание интервью — это не реакция на конкретный вопрос, а момент когда респондент устал или запутался.
И еще один важный момент: повторные (панельные) респонденты почти не выпадают: среди них (9%) против 33% среди тех, кто опрашивается впервые. Это значит, что опросы системно переотбирают более вовлеченных и готовых говорить людей. Это важное наблюдение к формированию выборки и вопросам скошенности этой выборки. Другими словами, проблема опросов в сложных условиях может быть не в том, что респондентов готовых говорить днем с огнем не сыщешь, а в том, что самоотбираются более заряженные на поговорить.
