День Иерусалима ещё не наступил, но уже идёт не так, как следовало бы.
В 1967 году мы выиграли Шестидневную войну и выиграли её разгромно: отбили у Иордании Восточный Иерусалим, Иудею, Самарию и Иорданскую долину, вернули под свой контроль Старый город, получили доступ к Стене Плача, соединились с горой Цофим и фактически объединили Иерусалим.
Для еврейского народа и всего Израиля это огромное событие без всяких «но». Иерусалим был, есть и останется нашей столицей. Право евреев на Старый город, Стену Плача, наша особая связь с Храмовой горой и собственная историческая память не требуют разрешения ни у палестинцев, ни у иорданского Вакфа, ни у европейских дипломатов.
Но почти 60 лет спустя это объединение всё ещё во многом остаётся формальным.
Многие евреи боятся ездить в Восточный Иерусалим. Старый город далеко не всегда ощущается безопасным. Арабские жители Восточного Иерусалима в подавляющем своём большинстве не голосуют на выборах мэра и городского совета, хотя именно городская власть напрямую влияет на их жизнь. Большинство не хотят напрямую работать с израильскими властями и работают в муниципальном плане в основном с местными общинами, хотя при этом вполне себе работают на евреев. Израильское гражданство многие из них получать принципиально не хотят, пусть и могут, хотя сам процесс для них очень сложный.
Иерусалим никогда не был городом светского еврейского большинства, но сегодня это особенно хорошо чувствуется. 64% города составляют ультраортодоксы и арабы. Оставшиеся 36% — это вязаные кипы, традиционные евреи и светские. Светских евреев в общей городской демографии всего около 7%. И это чувствуется.
Я живу здесь уже много лет. Формально не в самом Иерусалиме, а в пригороде, но большую часть дня обычно провожу именно в городе. Иерусалим — город красивый, важный, но тяжёлый и гиперконсервативный. В некоторых районах мне небезопасно появляться как еврею, а в некоторых — неприятно и некомфортно как светскому еврею и сионисту. Центр города выглядит неплохо, но многие периферийные районы выглядят откровенно бедно, грязно и трущобно.
Конфликт в этом городе висит в воздухе. И это не только конфликт между евреями и арабами. Это ещё и конфликт между евреями и евреями. Иерусалим живёт на границе постоянного взрыва, где религия, бедность, национализм, страх, память и политика перемешаны в один тяжёлый Гордиев узел. Эмоциональная поляризация здесь ощущается почти физически, а будущая судьба города остаётся очень туманной.
Мне хотелось бы отделиться от палестинцев и не жить с ними в одном политическом и городском пространстве. Но Иерусалим идёт с ними в одном пакете. Старый город, Храмовая гора, Восточный Иерусалим, арабские кварталы, Вакф, полиция, армия, провокации, теракты, религиозный радикализм с обеих сторон — всё это часть одной реальности, которую мы до сих пор не научились нормально разруливать.
Объединение города дало нам доступ к Стене Плача, Старому городу и местам, без которых еврейская история просто не может существовать. И это огромное наше достижение. Я также считаю, что у евреев есть право подниматься на Храмовую гору, хотя понимаю, насколько всё это сложно. Да, мы постепенно меняем статус-кво. Да, это создаёт напряжение. Но изначальный статус-кво был откровенно плохим и унизительным. И тем не менее существуют подписанные нами договорённости, которые стоило бы соблюдать. Или что-то менять. Но у этого может быть огромная цена. Третий Храм же нам не нужен — мы его уже построили, он называется Государство Израиль.
Мне обидно, что День Иерусалима всё чаще выглядит не как праздник возвращения, суверенитета и исторической справедливости, а как праздник ненависти.
Марш флагов, как и в прошлые годы, превращается в радикальное мероприятие. Провокации, нападения на арабские лавки, плевки, крики, нападения на левых активистов «защитного присутствия», толпа и религиозно-националистический угар. Страшно подумать, что только может произойти.
(
🐋
