Музыкальная рубрика. Песня «Baboon Shel Yafo» («בבון של יפו» - «Бабуин из Яффо»), выпущенная в апреле 2025 года разухабистым цыганско-средиземноморским рок-коллективом «Avihu Pinhasov Rhythm Club» («מועדון הקצב של אביהו פנחסוב»), - это не просто очередной безумный трек для танцев на столах. За его гротескным, почти цирковым фасадом скрывается глубокая личная драма, социальный манифест и жесткая израильская реальность.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГУРЕВИЧЕМ МИХАИЛОМ ЛЕОНИДОВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГУРЕВИЧА МИХАИЛА ЛЕОНИДОВИЧА.
Официальная история создания, представленная группой, рассказывает о мальчике, который вырос в не самом благополучном тель-авивском районе Кфар-Шалем, а затем перебрался в Яффо - город ярких контрастов, где роскошь соседствует с нищетой, а уличные законы диктуют свои правила.
В тексте, написанном Авиаху Пинхасовым (настоящая фамилия Ландвер) в соавторстве с Гиладом Каханой и Исраэлем Брайтом, есть ключевая строчка: «Я был лебедем (барбур)... теперь я бабуин из Яффо». Это метафора потери невинности. Разочарования, столкновение с социальным неравенством, уличной жестокостью и эмоциональными травмами вынудили хрупкого, «нежного» ребенка нарастить толстую кожу. Так он превратился в «бабуина» — дикого, громкого, альфа-самца и короля улиц, который несет свою боль с высоко поднятой головой.
Музыкальную дорожку создавал культовый израильский продюсер Тамир Мускат (Balkan Beat Box), который упаковал трек в фирменный, взрывной стиль балканского цыганского рока в духе Эмира Кустурицы и Горана Бреговича. Однако под этот бешеный ритм Пинхасов положил очень мрачный экзистенциальный подтекст, навеянный затянувшейся войной и общим ощущением тревоги в израильском обществе.
Фраза из припева: «И, может быть, мы все умрем здесь завтра, это приходит сверху» — это прямое отражение жизни под обстрелами, когда каждый день может стать последним. Но вместо того чтобы плакать, герой трека выбирает абсолютный гедонизм и праздник: если завтра конец, то нужно кричать, танцевать и петь прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.
Помимо уличного манифеста, песня получилась очень интимной. Пинхасов напрямую обращается к своей жене Шире и их сыну: «Там то, что у меня есть, там то, чего нет, там и ты, Шира, там и сын... если это ранит, я не хотел».
В итоге «Бабуин из Яффо» стал для израильской публики идеальным гимном военного времени: в нем сочетаются терапевтический угар, крик раненой души, готовность к худшему и чисто израильское умение радоваться жизни вопреки всему.
——————
Что,
Ну что у нас вообще осталось, а?
Будем петь или плакать всю ночь...
О, земля,
Не знаю, сколько еще можно выдержать,
Но прямо сейчас я пою тебе.
И может быть,
Мы все умрем здесь завтра.
Это летит
Сверху.
Так что стоит —
Пока не стало слишком поздно,
Пока не стало слишком поздно.
Там то, что у меня есть,
Там то, чего нет.
Там и ты, Шира,
Там и сын.
Если это ранит —
Я не со зла.
Сколько я ставил на кон,
Я просадил кучу денег.
Зачем я врал?
Что есть, то есть.
Теперь я пою.
Я — бабуин из Яффо!
А когда-то был мальчиком для битья.
Я — прекрасный лебедь, я — мелкая барабулька,
И так всю ночь.
Теперь я иду как бабуин,
Теперь я иду с бумом!
Теперь я иду как бабуин —
Унга-бунга!
Теперь я иду как бабуин,
Теперь я папочка с бумом!
Теперь я иду как белуга,
Залезаю на тебя!
Да ладно, как же здесь все прекрасно,
Мы все взлетели на самый верх.
Это же подарок,
Так давайте скажем спасибо.
А если это конец —
Ну и что с того?
Там то, что у меня есть,
Там то, чего нет.
Там и ты, Шира,
Там и сын.
Если это ранит —
Я не со зла.
Сколько я ставил на кон,
Я просадил кучу денег.
Зачем я врал?
Что есть, то есть.
Теперь я пою.
Я — бабуин из Яффо!
А когда-то был мальчиком для битья.
Я — прекрасный лебедь, я — мелкая барабулька,
И так всю ночь.
Теперь я иду как бабуин,
Теперь я иду с бумом!
Теперь я иду как бабуин —
Унга-бунга!
Теперь я иду как бабуин,
Теперь я папочка с бумом!
Теперь я иду как белуга,
Залезаю на тебя!
