Балканский рубеж. Моя кинорецензия от 24 марта 2019 года
Начало
"Косово je Србиjа", - скажет в этом фильме Гойко Митич, и каждый из нас на этой фразе вспомнит о границах России.
"Балканский рубеж" - фильм о границе, март 1999 года стал границей для романа русских и Запада в современном и принятом пока понимании. Граница для нас, до и после. Нет, многие понимали и по первой войне в Югославии, но России 90-х некогда было передохнуть, тяжелые реформы, раздел страны, миллионы беженцев и переселенцев, войны, миф о бескровном распаде СССР это именно миф. Потом первая Чеченская, потом очередные внутренние проблемы, три мошеннических передела собственности, дефолт. В 1999 у большинства хватило передышки и внимания посмотреть на Сербию и понять, если что, то мы следующие. И мы увидели, что непокорные народы будут усмирять, и границ усмирения не существует вплоть до отказа от суверенитета, памяти, достоинства, национальных святынь, то есть отказа от самих себя. "Вы будете жить, жить частично, сколько считаем необходимым, столько вам и оставим. Условия частичной жизни - отказ от самих себя".
Меня сегодня спросили, ну а почему Сербия? Почему сербы? Зачем? В Европе к 90-м оставалось два непокорённых исторических народа, мы и сербы. Всё!
И сербы давно платили огромную цену за непокорность, платили всегда, платили на Косовом поле в 1389-м, платили под турецким игом, платили в 1941-м.
Представьте себе март 1941 года, правительство Цветковича подписывает пакт о присоединении к гитлеровской оси. И сербы устраивают переворот, понимая, что нет ни экономических сил, ни военных сопротивляться вторжению Германии, но свергают предательское правительство. Решения чести и достоинства, на которые способны исторические народы, когда лучше умереть свободным, чем жить рабом. Это сербы сделали весной 1941 года. И воевали, и воевали до конца. Жертвы эти огромны. Сербы – один из наиболее пострадавших народов. А как жить иначе? Кто если не ты, кто если не мы. Непокорный народ. И мы непокорный народ. Потому понимаем друг друга.
Я встречал среди наших граждан противников сербов и Сербии. Со всеми изысками экономического и шкурного интереса. И всегда под слова о выгодах для России и русских. И всегда на втором пункте это означало и необходимость покорности русского народа, и отказ от нашей национальной солидарности, и суверенитета. Всегда. Кто против Сербии, тот и против России. Кто против сербов, тот и против России. В нашем искалеченном политикуме дела обстоят именно так. Не встречал исключений.
Дело не в милошевичах, социализмах. Дело в непокорности и историчности народов, дело в достоинстве, независимости, свободе.
Что мы, русские, ощущали в 1999? Не только рубеж и границу с "Западом". Мы ощущали и собственное бессилие. Почему не стояла наша ПВО? Почему не прикрыли так, чтобы те не сунулись? Потому что были экономически беспомощны, просили кредиты, зависели и ничего не могли.
Мы видели, что международное право – фикция, лицемерная фикция в руках сильного, дубинка, что справедливости нет, что есть народ, за резню которого никого не наказывают, что его можно делить. Также как разделили и нас. Сербы и русские – два главных разделенных народа. Мы понимаем друг друга. И мы не могли помочь.
Разворот Примакова над океаном – это политический выбор, наш выбор. И это срыв попытки нашего дополнительного унижения. Приказ о бомбардировках, когда наш премьер летит в США. И это решение Примакова было поддержано страной. И мной. Я тогда выступал в одном зале "либеральной" нашей общественности. Было удивительное ощущение силы встать и одному выступить против всей своей среды, одному против всех сидящих в зале, поддерживающих НАТО и бомбёжки. Сильное чувство быть одному против толпы. Не бойтесь. Никогда не бойтесь. Но за мной была страна, это водораздел для нашей страны, и водораздел для меня. Для меня это важный и крайне важный факт моей личной биографии. Вот с тем злом мы до сих пор по разные стороны фронта.
