Общие проблемы "левого" движа
Не так давно мы говорили о российских «коммунистических» партиях – тех самых, что старательно имитируют бурную деятельность в борьбе за народ.
Но парламентскими декорациями российский «левый движ» не исчерпывается. Существуют иные формы активности – кружки, медиапроекты, эмигрантские инфлюенсеры и так далее. Многие из них позиционируют себя как носители «подлинного» марксизма и активно занимаются идеологическим разъяснением – как следует понимать Маркса, Ильича и всё сопутствующее.
Особенно заметны представители эмиграции последней волны, обосновавшиеся в странах Европы. В их риторике регулярно звучат ссылки на ленинскую концепцию империалистической войны, проводятся параллели с текущей СВО. При этом советский период зачастую интерпретируется в рамках субъективных оценок – Сталин как символ репрессий, Троцкий как альтернативный вектор, а вся история русского коммунизма подгоняется под заранее заданную «верную» схему. Селективность интерпретации и узость взглядов – характеристики слабого политика.
Если рассматривать эмигрантскую публичную деятельность внимательнее, становится заметна особенность дискурса. Полемика часто строится не вокруг сложного анализа, а вокруг демаркации «правильных» и «неправильных» левых. Их критика патриотической повестки и ленинизма-сталинизма как целостной традиции подаётся в упрощённой форме.
При этом гражданская активность у этих групп действительно присутствует. Они участвуют в каких-то акциях, организуют публичные мероприятия – но, как правило, в ЕС подобная протестность допустима и безопасна. Вопрос о реальном влиянии этой активности на политическую ситуацию в России остаётся открытым.
Не менее важен содержательный аспект деятельности эмигрантов. В европейском контексте значительная часть левой повестки сосредоточена на культурных и идентификационных вопросах – правах меньшинств, миграционной политике, борьбе с праворадикальными движениями.
В российском контексте подобная повестка нежизнеспособна, ведь она игнорирует ключевые социально-экономические запросы населения.
Можно подумать, что для российской аудитории предлагается иной уровень анализа, фундаментальный. Тут уже возникает другой вопрос –
формат начинает влиять на содержание. Модель погони за прайсом стимулирует эмоциональность, реактивность – требования конкурентоспособности в медиа. Низведение полемики до уровня детского сада.
Здесь проявляется более глубокий вопрос. Марксизм исторически претендовал на целостную картину мира – от онтологии до социологии, от анализа капитала до анализа государства. Однако в современной медиасреде нередко наблюдается тенденция избирательного цитирования классиков без попытки системного развития теории. Интерпретация воспринимается как ревизия, модернизация – как отступление от «канона».
Не случайно Маркс, полемизируя с Жюлем Гедом и Полем Лафаргом по поводу их «революционного фразёрства», заметил: «Если их политика – это марксизм, то сам я, несомненно, не марксист». Что бы дедушка сказал о современных левых – загадка.
В результате часть российской аудитории, не находя иных форм политического представительства, ориентируется на эмигрантские медиапроекты как на замену организованной деятельности. И всё же медиаприсутствие само по себе не тождественно политическому действию.
Если современная «левизна» ограничивается цифровыми площадками, культурной повесткой и полемикой внутри себя – возникает закономерный вопрос: где институциональная социальная борьба? Где долгосрочная организационная работа?
Отсюда и вывод. России необходима политическая сила, для которой труд, Страна и нация не противопоставлены друг другу, а рассматриваются как элементы единой стратегии развития. Явно не эмигрантам заниматься реализацией этого проекта; их выбор уже сделан.
Ты же, читатель любого толка, вступай в партию Лимонова – последнюю оппозиционную силу России.
Другой Самурай
🦅 |
https://t.me/drugayanketa_bot 🟥
