Почему нам пора перестать бояться прозрачности
В левом сегменте интернета на прошлой неделе вспыхнул довольно характерный для нашей среды спор. Ряд ресурсов обратили внимание на публичную декларацию НКО «Последний звонок», связанную с Константином Сёминым. Согласно опубликованным данным, в 2025 году организация получила пожертвования примерно на 28 миллионов рублей. После этого последовала волна обвинений в том, что при таком уровне доходов Сёмин не создаёт устойчивых организаций, не развивает проекты, которые могли бы приносить ощутимую пользу левому движению.
Впрочем, вскоре те же ресурсы опубликовали уточнение, в котором говорилось, что по словам самого Семина, в декларации НКО могла быть допущена ошибка при заполнении.
История на этом, казалось бы, могла бы закончиться, но она оставляет после себя несколько вопросов, которые вряд ли стоит просто замести под ковёр.
Начнём с очевидного. Упрекать человека в том, что он получил деньги от своих сторонников, само по себе выглядит странно. Донаты — это добровольное пожертвование. Люди переводят средства не потому, что их заставили, а потому что считают работу автора\коллектива\организации полезной. Это форма политического голосования рублём. Если аудитория поддерживает проект, значит, она считает его нужным. Еще более странно слышать подобные обвинения от тех, кто сам собирает миллионы, а иногда и десятки миллионов рублей в год, но при этом предпочитает не раскрывать финансовую сторону своей деятельности.
С другой стороны, в современном мире скрытность вокруг темы финансирования выглядит двуличной. Тем более когда речь идет о публичной политической деятельности. Государству эти цифры все равно известны, поскольку с донатов платятся налоги, отчетность подается, документы существуют, органы могут запросить информацию у донатных сервисов, банков, на которые эти суммы выводятся, посмотреть, как и куда они идут дальше.
В итоге получается ситуация, в которой государственные органы знают больше о финансировании общественных и медийных проектов, чем сама аудитория, которая их поддерживает. Для левого движения это особенно чувствительная тема. Мы постоянно говорим о прозрачности и подотчётности, но когда дело касается собственных ресурсов, разговор заканчивается.
Наконец, есть и третий момент. Люди, которые жертвуют деньги, имеют право хотя бы примерно понимать, как соотносится масштаб финансирования и масштаб деятельности. Когда донатеры видят сколько собирается, на что тратится, какие результаты достигаются, им легче принимать решение о поддержке.
Поэтому из всей этой истории стоит вынести не очередной внутрилевый скандал, а повод для более серьезного разговора. Может быть, пришло время для регулярной публичной отчетности о доходах всех крупных левых медиа‑проектов, блогеров и организаций, которые живут не за счет взносов собственных активистов.
Это позволило бы тем, кто поддерживает движение своими деньгами, лучше понимать, куда именно идут их средства и какие результаты они дают. Прозрачность в конечном счете выгодна всем. И тем, кто жертвует, и тем, кто действует, а не торгует лицом. А левому движению, которое и так страдает от раздробленности и недоверия, она может принести то, чего нам часто не хватает — немного больше ясности и немного больше взаимного доверия.
✊
