Мировая экономика всё больше напоминает последние часы «Титаника». Не момент удара — он уже произошёл — а именно ту стадию, когда корпус ещё держится, свет горит, оркестр играет, а большинство пассажиров до конца не хочет признавать масштаб происходящего.
Рынки продолжают лихорадить, инфляция разъедает базовые контуры потребления, промышленность сворачивается — не одномоментно, а как будто «по плану», с холодной управленческой логикой. Это не паника, это уже фаза затопления отсеков. Сначала вода уходит в нижние палубы — производство, логистика, реальные доходы. Верхние уровни — финансы, спекулятивный капитал — ещё держатся, создавая иллюзию управляемости.
Как и на «Титанике», возникает чёткое социальное расслоение поведения. Одни продолжают «пить шампанское» — разгоняют пузыри на рынках, крутят быстрые сделки, извлекают прибыль из волатильности, прекрасно понимая, что это последние жирные минуты. Другие заняты более примитивной, но не менее показательной деятельностью — фактически «обчищают каюты первого класса», перераспределяя остаточную ликвидность и активы через кризисные механизмы.
И при этом почти обязательный элемент любой катастрофы — поиск удобного виновника. В текущей конфигурации эту роль отдали «айсбергу имени тандема Трамп - Нетаньяху». Удобный, медийно понятный образ, на который можно списать системные сбои: торговые войны, протекционизм, политическую турбулентность. Проблема в том, что айсберг — это лишь триггер, а не причина. Корабль шёл на полной скорости в зоне льдов задолго до столкновения.
Ключевое — не сам удар, а конструкция системы, которая сделала его неизбежным. Перегруженность долгом, гипертрофированный финансовый сектор, зависимость от дешёвых денег и разорванные цепочки поставок. Всё это формировало тот самый «непотопляемый» корпус, который на деле оказался набором компромиссов и временных решений.
Сейчас мы наблюдаем не кризис как событие, а кризис как процесс. Медленный, многоуровневый, с разной скоростью для разных групп. И, как в любой подобной истории, главный вопрос не в том, утонет ли — это уже решено. Вопрос в том, кто успеет занять место в шлюпках, а кто до последнего будет слушать оркестр, убеждая себя, что музыка ещё играет.
