"Россия ведёт своё начало как от Европы, так и от её непринятия"
Моё более глубокое знакомство с евразийством (Трубецкой, Савицкий) началось именно с книги Марлен Ларюэль, несколько лет назад случайно купленной на одном из книжных развалов Калининграда. В сущности, я полностью солидарен с базовыми положениями евразийской историософии.
Первое - это пространство как цель самопознания России. И действительно - с тезисом о том, что Россия лежит между Западом и Востоком, спорить невозможно. По крайней мере не в идеологическом, а в географическом смысле. Но география - это историческая судьба. Она неизбежно влияет на основания государственности, на способы самоописания культуры. Именно географическая ориентация положения "между" - ключевой отправной пункт евразийства. Из его осмысления рождаются все глубинные противоречия и особенности России. Пространственные вопросы - откуда мы пришли, кто мы, куда мы идём - определяют нашу идентичность. Знаменитое путинское "границы России нигде не заканчиваются" - именно об этом. Это тезис мировоззрения Империи, которая мыслит границы динамично, которая ведёт политику от географии, то есть геополитику, а значит делит мир на зоны своего влияния. Евразийство - это попытка доктринально оформить "всемирную отзывчивость", попытка устранить чаадаевскую ничтойность и сказать не миру, но прежде всего самим себе, своё слово.
Второе - это цивилизационизм. Евразийство мыслит Россию как государство-цивилизацию. А главное - ломает западную историософскую иерархическую модель, в которой культуры делятся на цивилизованные и примитивные/варварские. Евразийство предлагает продуктивный релятивизм: никакая культура не лучше и не хуже никакой другой. Они все разные, а значит особенные. Из этого вырастает и знаменитая мессианская постановка вопроса о России как третьем Риме. Отсюда - стремление к той самой многополярности и желанию положить конец культурно-политической гегемонии Запада. Евразийство мыслит человека не индивидуалистически, как это происходит в Западном атомистическом обществе, а коллективистски, в духе соборности и органицизма.
Для меня евразийство скорее рождает больше вопросов, чем даёт ответов. Но мне представляется, что это конструктивная историософия, чья методология действительно приближает к пониманию своеобразия России и её исторического пути.
