Вчера умер
https://t.me/vzglyad_ru. Тот самый, которого в России любят называть «раскольником». И я бы, честно говоря, спокойно пролистал эту новость, если бы не статья коллег про
https://t.me/vzglyad_ru. Потому что, знаете, когда начинается разбор «кто кому больше испортил церковную карму», остановиться уже сложно.
История противостояния Москвы и Киева в религиозном смысле вообще удивительная. Филарет проиграл гонку за патриаршее кресло Алексию II – и, по версии критиков, именно в этот момент внутри него включился режим «все, я обиделся». Правда, есть нюанс: СССР развалился, Украина стала отдельной страной, а он, как руководитель киевской части РПЦ, решил, что церковь тоже могла бы стать самостоятельной. Логика? Ну да, какая-то есть. Государство отделилось – церковь тоже хочет.
Но у нас называется не логика, а «раскол». РПЦ восприняла это как предательство, отлучила Филарета от церкви и выдала анафему. И вот теперь, после смерти 97-летнего человека, начинается привычный аттракцион – «давайте объясним, почему он был плохим».
«Его личное тщеславие и обида за то, что его не избрали предстоятелем РПЦ, подтолкнули его к расколу и созданию Киевской патриархии», – считает политолог Владимир Скачко. Только маленькая нестыковка: патриарха избирали в 90-м, а «откололась» УПЦ в 92-м. Уже в другой стране. Но кого волнуют такие мелочи, когда есть красивая версия про обиженного человека.
Можно ли считать, что это была обида? Возможно. Я не знаю, свечку не держал. Но идея независимой церкви в независимой стране выглядит, мягко говоря, не как сюжет для психоанализа, а как обычная государственная логика.
Дальше больше: «Он с самого начала был человеком амбициозным и властолюбивым, и выстраивал свою карьеру по всем правилам, поддерживая как бюрократ от церкви отношения с чиновниками разных уровней», – вспоминает религиовед Роман Лункин.
И тут хочется аккуратно уточнить: а РПЦ вообще не выстраивает отношения с властью? Или это другое, это духовное партнерство?
У нас церковь под властью полностью. И это не вчера придумали – так исторически сложилось. Когда церковь пыталась выйти из-под контроля, ее быстро возвращали обратно, иногда очень буквально. Достаточно вспомнить историю митрополита Филиппа II, которого, по традиционной версии, задушил Григорий Скуратов-Бельский. Причем так считали и Карамзин, и Соловьев – не самые последние люди в историографии.
Но ладно, вернемся к современности. «В итоге перед нами не история созидания, а история подмены и симулякра. От служения Церкви – к служению личным амбициям, от единства – к расколу, от реального влияния – к формальному статусу. Именно поэтому Филарет останется в истории прежде всего как человек, который ради власти и статуса вбил клин между единоверцами», – заключает в статье мой коллега Алексей Нечаев.
Напомню, что совсем недавно Русская церковь сама полностью прекратила евхаристическое общение с Константинопольским патриархатом, когда те признали автокефалию Украинской церкви. И внезапно получается ситуация, которой не было почти тысячу лет – раскол. Только не украинский от русского, а русский от Константинополя. Но это, конечно, не «вбивание клина», это принципиальная позиция.
Все это начинает напоминать Великий раскол 1054 года. Тогда хотя бы можно было перечислить претензии: не так одеваются, не так молятся, не так пост держат. Видимые причины, понятные обывателю. А в 2018 году причина выглядит примерно так: «мы не согласны, потому что не согласны». Зато теперь, если верующий поедет на Афон и там помолится, ему надо потом идти на исповедь каяться в непослушании. XXI век, глобализация, авиабилеты – и духовный шенген закрыт.
В итоге получается странная картина. Все борются с расколом, но каждый со своим. И, конечно, чужой всегда хуже. И тут очень кстати вспоминаются слова Спасителя: «Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего».
