18 января 1943 года была прорвана блокада Ленинграда.
В этот день мы хотим вспомнить о художнице Татьяне Глебовой, остававшейся в городе в 1941-1942 годах.
Когда-то она, соблюдая филоновский принцип «сделанности», писала https://artchive.ru/artists/13595~Tat'jana_Nikolaevna_Glebova/works/542286~Tjur'ma портретировала https://rusmuseumvrm.ru/data/collections/painting/19_20/zhs-366/index.php С ними же сотрудничала в Детгизе и https://www.togdazine.ru/article/1980 стихотворения — яркие, смелые и абсурдные.
Довоенная жизнь художницы симультанно изображена на большом полотне https://artchive.ru/artists/13595~Tat'jana_Nikolaevna_Glebova/works/542283~Dom_v_razreze_Razrez_nashego_doma Здесь музицирует пианистка Мария Юдина, дирижирует Павел Филонов, обедают Тамара Глебова (сестра) и ее муж Александр Авербах, а рядом, конечно, верная подруга Алиса Порет.
Теперь Татьяна Николевна практически одна, но снова пишет дома в разрезе — разрушенные бомбежками фасады:
Спала до десяти утра, встала, принесла воды и села за работу. Нарисовала центральную группу и начала пейзажи улиц и разрушенных домов по краям. Возможно соединить эту картину с картиной, изображающей очередь. На переднем плане много места, можно сделать по краям затемняющееся кольцо, а в центре освещенная группа и освещенная развалина главного дома, с некоторой косиной по отношению к группе; по краям и в середине затененные улицы, внизу вереница людей, ожидающая очередь для захоронения, над улицами местами вспышки взрывов.
Всю зиму 1941-1942 гг. она ведет дневник, записи в котором делятся по категории добра и зла.
Например, добро:
Благодаря покинутости и одиночеству, я больше не нахожусь в духовной зависимости от тех, кого любила. (...) На своих домашних надо смотреть более здраво и не ждать от них больше того, на что они спо-собны, и особенно не забывать по отношению к ним обязанностей. Не надо искать любви там, где ее нет.
С утра никуда не ходила, писала автопортрет; во время работы было хорошо.
Голова оживилась. Приходил Як. Сем. (Яков Семенович Друскин) в раздраженном состоянии, порывался со мной спорить, но я перевела разговор на его писания, и он рассказал много интересного, что разбудило во мне некоторые рабочие мысли.
Душа моя обогатилась знанием. Задумала написать большую картину - «Осажденный город». Буду писать... от всей души, честно и не ограничивая себя в возможностях.
Зло:
Я труслива и презираю себя за это.
Несмотря на все усилия сделаться храброй, мне это не удается. (...) Я труслива была и до войны, например я боялась грозы.
Была в Филармонии на концерте. Час начала изменили, поэтому мы опоздали, Слушали Девятую симфонию Бетховена. Впечатление очень печальное.
Холодный зал, сорваны красные занавеси, половина оркестра. Голодные, измученные певцы. Публики почти нет.
Волнуюсь о заработке. Буду литографировать открытку. (...) Дух, который царит в ЛССХе, мне так противен.
Не могу постичь, почему их приемы рисовать мне так чужды?
Дежурю одна в санпункте, холодно. Дома наелась дуранды и блинов из клейстера, здесь дали чаю с конфетами. Не очень голодна. Одной дежурить неуютно. Показала Cepoву вторую открытку, с раненым.
Опять - переделка голов. Этот человек лишен чувства пластического и предельно вульгарен.
Оставленные в двух тетрадях записи созвучны графическим листам того же периода.
Показываем некоторые из них:
🔵На Петроградской стороне. После обстрела. 1941.
🔵Комендантский час. 1941.
🔵В бомбоубежище. 1941.
🔵Дом горит. 1941.
🔵В блокаду. 1942.
🔵В блокаду. 1942.
В 1942 году Татьяне Глебовой удается уехать в эвакуацию, в 1945-м она вернется в Ленинград.
#дневник
