Мой друг Дамир Гатауллин
Вообще, это весьма показательно – чтобы в школе за тобой закрепилось прозвище «Мозг». Вы-то в курсе, как обычно действуют в таком возрасте и в таком обществе: называют по недостаткам, коверкают имена и фамилии. Классный карикатурист, от которого многим доставалось, изображал Дамира с большой-большой головой, вроде и нет костей черепа, а одни только пучки извилин.
Округлым почерком, левой рукой, Дамир мгновенно покрывал символами листы тетради, как только давали отмашку решать очередные примеры. Учительница по одному из гуманитарных предметов раз крепко обиделась и нарочно снизила оценку. И даже не скрывала причины: «Ты на все олимпиады ходишь, а по моему предмету ходить отказался». На случившуюся несправедливость Дамир ответил коротко и флегматично: «Я физически не успевал на эту олимпиаду».
Начиная с 10 класса, учителя периодически обвиняли меня, что я облучил отличника, который вместо классического костюма стал носить худи и джинсы. Хотя к Эминему Дамир пришёл своим путём. Да и странно было слышать от педагогов, знающих его столько лет, что он за кем-то мог повторить, под что-то мимикрировать.
Хотя стоп, вру, подобное случалось. Но спустя годы после окончания школы. В те времена, когда он уже сам работал учителем: вёл географию. В общем. По вечерам Дамир накидывал папину кожаную куртку, надевал кепи, спортивные штаны и выходил к районному магазинчику, чтобы слиться с тамошней компанией: деловито стоял, понимающе кивал, когда собеседник нуждался в понимании, потом по-свойски со всеми прощался и возвращался домой. Если вас удивляет написанное, то вы попросту не знали моего друга Дамира Гатауллина.
И снова к школьным годам. После уроков он набрасывал капюшон худи, накручивал громкость в наушниках и ехал за тридевять земель в шахматный клуб. В 11 классе мы обсуждали домашние свои библиотеки. Дамир ответил, что только по одним шахматам он собрал больше 130 книг. Через лет так 12 он выберет себе позывной «Фишер». Знаете, как я это выяснил? Приблизительно вот так:
– У нас есть «Татарин», есть «Учитель», и это всё ещё не я.
– А кто же ты?
– «Фишер». Хотя по рации мои путают вечно, перебирают какие-то слова, а потом: «Короче, Дамир…»
Был ещё футбол. После школы ему на смену придут баскет и качалка: спортзал в 3 корпусе технического университета. Где он сначала учился, а затем работал. В который мы вместе поступали, вместе ездили подавать документы. А ещё мы вместе выступали на сцене под открытым небом. Тогда Дамир раздал рэпа под живой аккомпанемент рок-группы.
Летом 2015 мы ходили к новостройкам на брусья с турниками, и укрывались от обстрела у аптеки. Летом 2017 катались на скейтборде, а потом били сверху на неправдоподобно низкие кольца, что на профилактории. Летом 2020 Дамир был свидетелем на моей свадьбе. Летом 2023 я передал ему домашнюю одежду и «Солдата Швейка», с которыми он поехал на реабилитацию вглубь страны. Летом 2025 мы играли в баскетбол, и я опасался, как бы кто не попал ему локтем, головой по лицу – не повредил пластину…
Все эти так называемые майские праздники проходят в тяжёлом, муторном сне. Какой обычно случается, если спишь в душной комнате. И как всякий другой сон, этот тоже прекратится. Тогда я спущусь на улицу Щорса, зайду в крайний подъезд. Звонок заливисто пропоёт «фью-фью-фью». Дверь откроет бабушка Аля и прокричит вглубь квартиры: «Дамирик, к тебе пришли!»
