｡ﾟ┈꒰ა
https://t.me/x_bubblegum_x ໒꒱┈ ｡ﾟ
⋆.˚🍪༘⋆ ▾ ✩
₊˚ପ⊹ ⋅ . .ೃ࿐⋅
𓈒⠀𓂃⠀⠀˖⠀Вⲁⲇυⲙ υ Мυⲱⲁ⠀˖⠀⠀𓂃⠀𓈒
ᓚ₍⑅^..^₎
— Садись.
После долгого молчания голос немного охрип, поэтому перед репликой Вадиму пришлось прочистить горло. Он слышал... Нет. Почти чувствовал как позади опустился Миша, шмыгнув носом, машинально вытирая влагу пястьем: жест, который преследует его с детства. Но он понять может. Кровь, вперемешку с соплями — отнюдь не самое приятное сочетание. Пальцы, схватившие дверную ручку автоматически, тут же оставили на белом дереве алый отпечаток. Перед глазами против воли вспыхнул образ: кровь на снегу. Следом более жуткий. Каштановые волосы. На том же снегу.
Он слишком резко дернул кран, проливая обжигающую холодом струю на ладони. С губ непроизвольно сорвалось шипение. Прийди в себя, Вадим. В тебе нуждаются. Прямо сейчас. Хватит витать в облаках.
Настроив воду, и тут же стирая за собой след на ручке шкафа, Вадим разворачивается, упираясь поясницей в раковину.
Взгляд голубых глаз падает на сидящего с поникшей головой спутника. Ни смеха, ни улыбки. Он даже не флиртовал. Просто... Будто отключился от этого мира. Щелчок - и всё. Потеряно соединение с сервером.
— Миш.
Голос вновь падает в пустоту. Вадим и сам себя не узнает. Миша, что хуже, не откликается. Горцов провел ладонью вдоль шеи. Вдох-выдох. Собрались.
— Миш, посмотри на меня.
Он осторожно кладёт ладони на чужие щёки. Миша, видимо интуитивно, понимает голову. Глаза, цвета настоявшегося коньяка, покрывает пелена непролитых слёз. Они блестят. Так красиво. Словно драгоценные камни. Янтарь. Вадим проводит большими пальцами по коже, успокаивая ни то самого себя, мысленно повторяя, что всё закончилось, ни то Мишу, невербально сообщая что он рядом. Хотя нет. Обоих. У них всегда всё было "наше". Большое, слипшеесе из такого, некомфортного "твоё" и "моё", словно один большой пельмень. Совсем как макароны, что они пытались приготовить, споря в какой момент кидать масло. Большое. Родное. Лохматое, совсем как его волосы.
— Вот так. Ты молодец, Миш.
Миша пытается улыбнуться, но выходит криво: он поджимает дрожащие руки, сжимая их до белизны, и вновь опускает голову, жмуря глаза и накрывая ладони Вадима своими. И сжимает. Пальцы дрожат. Он весь - дрожит.
— Чш-ш-ш..
Вадим осторожно проводит ладонями, ероша пушистые волосы, а Миша, потеряв точку опоры, крепко обхватывает пояс одногруппника ладонями, прижимаясь к нему так, словно тот мог рассыпаться, подобно карточному домику. Нежно, но крепко. Так в его духе, что пальцы Горцова непроизвольно сжимаются.
Футболка у Вадима тонкая, поэтому он быстро ощущает на ней влагу. Но молчит. Миша не любит, когда указывают на его слабости. Он же мальчик. А мальчики не плачут. Осторожно нагинается, касаясь губами его лба. Совсем как мама в детстве. А после прикрывает глаза и опускает лоб на макушку.
Миша успокаивается. Не сразу, нет. Но он больше не дрожит, а хватка ослабла. Он сам ослаб. Устал. И наконец расслабился.
Уже половина победы, не так ли?
— Всё хорошо. Всё уже закончилось.
Он позволяет себе улыбнуться. Наверное, впервые за этот вечер.
— Сейчас отмоемся и пойдем спать.
— Вад..
— Я буду рядом.
— Спасиб.
Голос глухой, тонет где-то в футболке. Слова сейчас были однозначно лишние. Куда больше говорило дыхание: мерное, ставшее единственным звуком в комнате, исключая мерное капанье подтекающего крана. Кап. Кап. Кап. Куда больше говорило тепло тел. Осторожные машинальные поглаживания. Слившиеся воедино два сердца.
Всё это было громче слов.
И куда важнее.
По крайней до утра.
⎼⎻⎺⎺⎻⎼⎽⎽⎼⎻⎺⎺⎻⎼⎽⎽⎼⎻⎺⎺⎻⎼⎽⎽⎼⎻⎺⎺⎻⎼⎽⎽⎼⎻⎺⎺⎻⎼⎽⎽⎼⎻⎺⎺⎻⎼⎽⎽⎼⎻⎺⎺⎻⎼⎽⎽⎼⎻
